Папаша Дорман бегал вокруг жены и что-то лепетал. Мятые брюки падали с его тощих бедер, он подхватывал их на лету, втягивал на место и перекручивал у пупа.
— Что я имею в этом доме? — ярился папаша Дорман. — Работаю, как ишак, и не имею даже пары приличных домашних штанов. А жена, вместо того чтобы взять иголку и ушить где надо, наблюдает за мной, как шпион, — куда я смотрю и где стою. Это жизнь?!
Рафинад хохотал, прильнув плечом к стене, оклеенной голубыми обоями с райскими птичками в золоте.
— Что ты ржешь, босяк?! — Наум Соломонович остановился перед сыном. — Привел в дом какую-то шлюху и поставил семейство с ног на голову. Ты видишь, что делается с матерью? Ему смешно! — Он смотрел на сына как-то снизу вверх, как воробей на кошку, — остро и зло. И был сейчас особо похож на щипцы, которыми тягал зубы изо рта своих пациентов.
Рафинад чувствовал нервную дрожь, словно кожа насыщалась электричеством. Он ухватил влажную фланель клетчатой рубашки отца, скомкал ее сильными и цепкими пальцами, приблизил к своей выпуклой, напряженной груди.
— Я не босяк, Наум Соломонович, — произнес он внятно, с особым своим вальяжно-ленивым выговором. — И жена моя не шлюха. Пора бы тебе, старому хрену, это понять. Тебе и твоей жене, которая является моей матерью. До тех пор, пока вы этого не поймете, ноги моей в этом доме не будет.
Глава третья
БАНДА
Евгений Борисович Нефедов — генеральный директор научно-производственной фирмы «Катран» — чувствовал, как из-под ног его уходит пол. Словно в штормовую погоду палуба корабля. Наваждение его охватывало внезапно, вдруг. Последний раз подобное произошло в коридоре своего небольшого офиса на Карповке. Нога не ощутила твердой основы, провалилась в пустоту. Нефедов судорожно ухватился за край подоконника, пытаясь подавить головокружение.
Слух о нездоровье Нефедова пополз по тесным комнатенкам, в которых размещалась фирма. О существовании «Катрана» в городе знали немногие. Фирма себя не афишировала, аншлагов на фасаде дома не вывешивала, жила тихой сапой. Даже переписка шла через абонентный ящик в райисполкоме. Но дела проворачивала серьезные и денежные. Структура «Катрана» задумана была хитро: в штате числилось человек двадцать молодых людей, включая расчетный стол и администрацию, — энергичные, деловые, хорошие специалисты. Основная задача «мозгового центра» — получение коммерческих заказов самого широкого профиля: от разработок пищевых технологических цепочек до проектирования строительных объектов. Заказы передавались в отраслевые институты и конструкторские бюро, а «Катран» за посредничество получал свой процент. И немалый.
Женя Нефедов — двадцатисемилетний гуманитарий с университетским образованием — чувствовал себя достаточно уверенно в той смуте, что охватила страну. Чем больше рушились некогда устойчивые связи между различными производствами, тем нужнее оказывалась маленькая контора на пятом этаже в доме на Карповке. Женя Нефедов, несмотря на все свои старания оставаться в тени, превращался в значительную фигуру нового бизнеса. Это пугало. Наслышался о напастях, которым все чаще и чаще стали подвергаться деловые люди.
Успокаивало лишь то, что «Катран» избегал заводить отношения с частными предпринимателями, не дразнил гусей, как говорится. Старался работать чисто, без разборок в арбитражах и банках. Только так и можно будет пережить смутное время.
С другой стороны, оставаться на месте, не пытаться пробовать себя в иных формах предпринимательства означало неминуемую гибель. Все началось с пустякового разговора с Геной Власовым, одним из отцов учредителей известной в городе фирмы «Крона». Ребят из «Кроны» Нефедов знал еще со времен работы молодежных научно-производственных центров при обкоме комсомола. И еще раньше, со студенческих развеселых шабашек. Так вот, Гена Власов как-то поведал о сделках «Кроны» по казеину с некоторыми зарубежными странами. Признаться, до этого Нефедов имел о казеине такое же представление, как о черных дырах во Вселенной. Но поговорил со сведущими людьми, навел справки и понял, что на казеине можно неплохо заработать. Ненавязчиво, исподволь он подвел своего закадычного приятеля Гену Власова к мысли, что получать наличными от «Катрана» в шестизначных цифрах куда выгодней, чем иметь свой паевой процент от «Кроны». После недолгих колебаний Гена Власов сломался и передал Нефедову все, что знал об условиях поставок казеина в Польшу и Финляндию. Остальное было уже делом техники, дорогие подарки, ужин со «съемными» девочками в ресторане «Турку» — ребятам с молокозаводов Самары и Тулы было все равно кому продавать казеин: «Катрану» так «Катрану».