Чингиз хорошо запомнил день, когда впервые попал на брокерский сходняк.
Накануне этого события произошла драка в ресторане «Метрополь». Схватились двое. Схватились из-за какой-то фифы. То ли они были из одной компании, то ли просто знакомы, только драка была скучная, никто более в драку не вмешивался и разнимать не пытался, а так, наблюдали со своих мест, точно нудное кино, без всякого любопытства. Молодые люди тузили друг друга неумело, осторожно пихаясь, пачкая рубахи, растягивая галстуки, тыча кулаками воздух, словно опасаясь причинить боль и получить сдачу. Некрасиво дрались, лениво. Даже ругань их звучала как-то по-старушечьи, шепеляво, без азарта. А фифа с длинным лошадиным лицом и цирковой челкой стояла в стороне и похабно хохотала, тыкая худым пальчиком то в одного полусонного гладиатора, то во второго, красуясь перед осоловевшей компанией ореолом дамы, из-за которой устроили свару мужики. В дверях появился метрдотель, оглядел несерьезных драчунов и предупредил, что вызовет милицию.
Молодые люди с явным облегчением разошлись и хотели было вернуться к столу. Но фифа не унималась, что-то вереща в красное ухо одного из драчунов. Молодой человек тяжело вздыхал и затравленно оглядывался. Второй огорченно разглядывал себя и бормотал о каких-то деньгах. Фифа все не унималась, визгливая и полупьяная…
Чингиз сидел за ближайшим столом с Рафаилом и Феликсом Черновым. Ел сациви и пил водку. От визга дамы его передергивало. Утомленной от водки голове этот визг казался невыносимым, потому как водку Чингиз пил редко и с неудовольствием.
Чингиз приподнялся и крикнул фифе:
— Ты, лошадь костлявая, на себя посмотри! Только у таких фраеров может встать на тебя. — Чингиз в гневе был несдержан, сказывалась южная кровь.
За столом расхохотались: фифа им тоже поднадоела.
Фифа подскочила к Чингизу, намереваясь отомстить за обиду, но поскользнулась и завалилась грудью на стол. Чингиз поднял блюдо с сациви и перевернул его на помятую прическу дамы. В этот момент подоспели милиционеры и два дружинника. Завели за спину руки Чингиза и поволокли из зала. Так это произошло ладно и по-деловому, что никто не успел и рта раскрыть, даже фифа не подняла головы от стола, точно приклеенная соком сациви.
Отделение милиции было недалеко, за углом, в переулке Крылова. Пешком — не более двух минут, а тут еще подогнали «раковую шейку», спецавтомобиль с решеткой. Ехать-то всего — включил стартер и выключил…
Место Чингизу знакомое, — было несколько приводов по фарцовому делу, так что встретили как родного. Дежурил дядя Веня, пожилой старший лейтенант с глазами балерины на пенсии. Он симпатизировал Чингизу, и не без основания. Виделись они не в служебной обстановке, вроде бы случайно. И никогда пустым дядя Веня не уходил — особенно он уважал колготки, импортные, с узором…
— Что, Джасоев, вроде из ресторана тебя дернули? — строго, поглядывая на сослуживцев, попенял дежурный. — Дебош устроил?
— Волосы гражданки пытался помыть в сациви, — подсказал милиционер.
Чингиз пожал худыми плечами, мол, весь я тут, воля ваша, оправдываться не стану.
— Куда ж тебя определить? — вздохнул дежурный. — «Тигрятник» полный, и спички не Просунешь.
Чингиз и так видел, что за решеткой камеры явный перебор с контингентом. Многие расположились прямо на полу, не уместились на скамьях.
— Метр дал показания, что гражданка сама возникала, — подсказал второй милиционер. — Провоцировала на проступок.
— Это запиши особо, — не скрыл облегчения дежурный. — Надо было и ее сюда доставить, не догадались.
— Очень уж была перемазана сациви…
— А ты, Джасоев, посиди пока в КПЗ, отдохни, потом вызовем, акт составлять. Не до тебя сейчас, дел много.
— Костюм у меня новый, товарищ дежурный, испачкаюсь.
— Чисто там, недавно прибрали. И соседей чумазых нет, один сидит, кажется, твой знакомый, — произнес дежурный. — Возьми газету на всякий случай, подложи. — Он протянул «Вечерку»…