Чингиз слушал мастера рассеянно. Проблема, на его взгляд, была не сложная, зависела от величины вознаграждения, которым придется одарить заводское руководство. «Почему я должен платить из своего кармана? — думал Чингиз. — Обувное производство не брокерская фирма, обувное производство на балансе «Кроны», вот пусть и обеспечивает «смазку» новый генеральный директор. Или его помощник Забелин, у того для взяток выделен целевой фонд, а кабинет заставлен импортными винами в роскошных бутылках, специально купленными для «ясака». Но Чингиз лукавил. Практически обувной цех как-то выскользнул из-под контроля «Кроны» и целиком работал на «Крону-Куртаж». Так что ясак заводскому начальству придется платить из своего кармана. Но это мало огорчало Чингиза, пустяки, мелочевка…
У Чингиза сейчас было приподнятое настроение. Поначалу, после совещания, досада точила сердце. Феликс мог бы часть своих акций передать Чингизу, он, как и Дорман, стоял у истоков фирмы. Но, поразмыслив, поостыв, понял: Феликс сделал мудрый ход: сохранил старый костяк фирмы, не дал ей развалиться. Что бы и случилось, приди к руководству Гордый… Дорман терпимей относился к вольностям «Кроны-Куртаж», наверняка он и Джасоев найдут компромисс в затее с лесным комбинатом в Сибири… Но ловок, ловок Феликс, ничего не скажешь! Начнись разговоры-пересуды вокруг отставки, растяни он во времени передачу своего кабинета, Гордый непременно бы создал общественное мнение, завербовал бы сторонников. И тогда неизвестно, чем бы закончилось сегодняшнее совещание. А так гласно, при всех — блиц-операция в два раунда: в первом послал в нокдаун Гордого, избрав Ревунову пятым «сенатором» без голосования и болтовни, второй раунд выиграл по очкам. Одарил Дормана могущественным подарком и щедро, широко расстался со своим креслом. В результате эффектного шоу народ простил Феликсу предательство — его уход в банковский бизнес. Надо отдать должное и Гордому, он хоть и проиграл, но красиво, по-мужски, без мелочных разборок, не то что Толик Збарский. Збарский полагал, что Феликс хочет избавиться от старых партнеров, особенно от своенравного Чингиза. Полагал, что Феликс укрепляет позиции с помощью своих, лично им принятых на фирму людей. Оказалось наоборот, Гордый даже не стал «сенатором», а не то что генеральным директором…
— Ашот, я приехал к тебе с просьбой, — проговорил Чингиз.
Ашот Савунц стоял перед хозяином, вскинув крупную свою голову, — он едва дотягивался ростом до груди Чингиза.
— Постараюсь выполнить любую твою просьбу, — ответил Ашот. — Ашот не какой-нибудь неблагодарный человек.
— Ашот, нужно пошить к девятнадцатому августа шесть пар обуви — три пары мужской и три женской. На каждой паре должен стоять знак, что обувь пошита на нашем предприятии. Я женюсь, Ашот, — Чингиз ждал, когда Ашот Савунц закончит распинаться в своих чувствах по поводу услышанной благой вести, но так и не дождался. — Я хочу сделать подарки — себе, отцу, будущему тестю, жене, матери и будущей теще. Шесть пар. К девятнадцатому августа.
Ашот поднес к носу сжатую ладонь и, попеременно выпрямляя пальцы, принялся высчитывать, сколько осталось дней до девятнадцатого.
— Сам буду шить, хозяин, — благоговейно проговорил Ашот. — Поеду к ребятам, отберу материал, заказ выполню. На подошве напишу «Фабрика имени Чингиза Джасоева».
— Это не надо, — засмеялся Чингиз. — Выбей на подошве инициалы каждого…
— Слушай, давай нарисую лицо! Принеси фотографии, клянусь детьми, — Ашот от нетерпения прищелкивал пальцами и закатывал глаза. — Только не на подошве, сам понимаешь, нехорошо. Сделаю рисунок на стельках, под целлофановой пленкой. Я такие туфли шил в Сумгаите инспектору райфо Алиеву. Он туфли на стене повесил. Один дома, другой на работе. Потом ходил по домам от «Народного фронта», искал, где живут армяне, я его душу мотал. Теперь, наверно, ходит босиком.
Ашот принес голландский каталог за прошлый, 1990 год и предложил Чингизу выбрать фасон. Плотные страницы альбома были нашпигованы красочными картинками с изображением туфель, ботинок, сапог, сандалий, разноцветными носками, запонками, галстуками…
— Да, вспомнил! — проговорил Ашот. — Звонил Балашов из Москвы.
— Почему сюда? — удивился Чингиз.
— На фирму, говорит, дозвониться не мог, там какое-то совещание. Говорит, что хорошо купил состав с кварцевым песком и направил его в Выборг, на завод. Слыхал, что в Выборге не хватает сырья для этих плиток.
— Правильно сделал, — одобрил Чингиз. — Пусть не думают, что «Куртаж» работает только на себя, — Чингиз захлопнул каталог. — Сам подбери фасон, в глазах рябит…