Чингиз услышал знакомые голоса, обернулся.
Рафинад и Феликс направлялись к стойке дежурного. Дядя Веня строго взглянул на незнакомцев. Вроде явились без привода. А то, что оба навеселе, видно и без особого пригляда.
— Что угодно? — нахмурился дежурный.
Рафинад расставил на подоконнике локти для опоры.
— Тут нашего приятеля замели, — проговорил он старательно трезвым тоном. — Чингиза Джасоева, — и кивнул в сторону Чингиза.
— Да, товарищ старший лейтенант, — подтвердил Феликс солидным тоном. — Вот мое удостоверение, — и он протянул дежурному серую книжицу.
Чингиз беспокойно поводил головой, он хотел, чтобы заступники ушли. Он и сам справится. Их вмешательство усложняет дело, и кроме того, самих сейчас заметут как миленьких…
— Научно-исследовательский институт «Теплоконструкция». Председатель Научно-молодежного центра. Чернов Феликс Евгеньевич, — вслух прочел лейтенант. — Ну и что?
— Понимаете… У него мать больна, — Феликс не знал, что говорить, хмельные мысли расплывались.
Рафинад тронул Феликса за локоть и чуть отодвинул в сторону.
— Есть предложение, начальник, — проговорил Рафинад. — Отпустите Джасоева под залог. За ценой не постоим.
Дядя Веня скосил печальный взгляд на сержанта. Тот, стервец, явно подслушивал. И в «тигрятнике» притихли.
— Мы не в Америке. Пока нет закона выпускать под залог, — строго ответил дежурный. — И советую вам идти. Не пришлось бы кому-нибудь и за вас залог платить. Вы что, мне взятку предлагаете?
— Идите домой! — крикнул Чингиз. — Мне тут нравится… Пошли, сержант.
Рафинад потянул Феликса к выходу. Тот двинулся нехотя, заметно припадая на правую ногу.
В узком коридоре, что вел в КПЗ, было чисто и тихо. Но едва скрипнули половицы под шагами Чингиза и милиционера, как из дальней камеры раздался крик.
— За что меня сюда?! Не давала я хромому, сопротивлялась. Поклеп это, — вопила женщина. — Пусть очную ставку делают.
— Цыц, Миронова, — равнодушно произнес в пространство мент. — Судья приедет, разберется. Терпи… А пока будет у тебя сосед через калидор. — Мент благодушно кивнул на стальную дверь камеры с приоткрытой щелью в оконце, в которой блестели молодые глаза с наплывами черной туши.
— Эй, хороший, иди лучше ко мне, — проговорила девица. — Скучно одной. Я уж думала, судью привели.
— Потерпи, Миронова, — бросил милиционер. — Злее будешь в своем деле. — Он достал ключи и отпер дверь камеры, что напротив женской.
Тесная комнатенка с грязно-белыми стенами и зарешеченным окном пахнула кислятиной и дурнотой.
На откинутых нарах, опустив голову, сидел седой мужчина в мятой хламиде — то ли пижаме, то ли трикотажном костюме мышиного цвета. В пропущенных между коленями руках мужчина держал ломоть хлеба с сыром. К ногам его лепилась торба из плетеной кожи.
Милиционер отступил в коридор и захлопнул дверь.
Мужчина поднял лицо. Чингиз хлопнул руками по сухим своим ягодицам и засмеялся, узнал давнего знакомого, знатного фарц-мажора Саенкова, по прозвищу Хирург. Бывший врач «скорой помощи», Саенков фарцевал крупно, на тусовках не замечался, клиента приводили к нему на дом специальные «шестерки». И Чингиз несколько раз водил к Хирургу серьезного клиента по мебели, по антиквариату. И оставался доволен, Саенков не скупился, широко благодарил.
— Что, Чингиз, влетел? — Саенков отодвинулся, уступая часть нар, отполированных до блеска спинами и задами многочисленных постояльцев.
— Вас-то за что? — ответил вопросом Чингиз, радуясь встрече.
— Сосед снизу меня сбагрил. — Саенков продолжал жевать бутерброд. — Стал на меня наскакивать, что залил я его вонючую берлогу. Я ткнул его носом во все углы — сухо кругом, неоткуда взяться воде. Ползи наверх, говорю, может, сверху, по перекрытиям тебя заливает. Нет, орет. Это ты, спекулянт несчастный, все успел подтереть. Обида меня взяла. Пришлось спустить его с лестницы. Да не очень ловко. Он вызвал ментов, вид и впрямь был у него ништяк, весь в кровянке. И откуда у таких мозгляков столько крови, не пойму.
— Ну, если вам, хирургу, не понять, — засмеялся Чингиз.
— В нормальном человеке гуляет пять литров крови, а у того баклана литров десять скопилось, не меньше.
— Баклана? Он что, тоже фарцовщик?
— Фарцует понемногу. Вот мне и завидует. — Саенков пошуровал в торбе, достал яблоко, протянул Чингизу. — Жуй, а то мне одному скучно.
— Успели прихватить. — Чингиз взял яблоко.
— А как же. Сухой запас всегда наготове. Служба такая, — засмеялся Саенков. — И тебе советую.