Ночью его разбудила жена Лиза, торкнула в бок и выдохнула мертвым голосом:
— На кухне… Слышишь… кто-то…
Феликс мгновенно овладел плывущим со сна сознанием. В глубине квартиры чувствовалось необычное, чужое.
— Бабка на даче, — шепотом произнес он, определенно зная, что Мария Александровна на даче с Игорьком, а кроме них в квартире никого быть не могло. Еще вспомнил, что газовый пистолет в комнате, а все наказывал себе хранить его под рукой, в спальне, да Лиза протестовала — выстрелит случайно, все, к черту, поотравимся, в комнате вообще газовым оружием пользуются только идиоты. Да и кто к нам полезет — двери стальные, снарядом не прошибешь.
— Я стану у окна, если что, разобью стекло, заору, — прошептала Лиза. — А ты захлопни дверь спальни. И звони в милицию.
— Звуки какие-то… Может, мыши? — ответил Феликс. — Елки-палки, да это же капает. С потолка, наверное. — Он вскочил с постели и метнулся на кухню.
Включил свет. С Набухшего потолка, подгоняя друг друга, скатывались мутные капли. Ударяясь о клеенку стола, они шлепались на пол.
— Мерзавцы! Подонки! Только сделали ремонт, — прокричала за спиной Лиза. — Беги к этим, Синицыным.
— На даче, наверно… Подставляй тазы. Вызови аварийку! — Босиком, в одних трусах, Феликс выскочил из квартиры, метая гневные матюганы по ночной лестнице.
Дверь верхних соседей глухо пропускала звонки и удары кулаком. В соседней квартире трубно заполошил пес. Феликс вспомнил, что и Синицыны держали какую-то шавку. Раз голос не подает, значит, все укатили за город.
На площадку выходило еще три двери. Но никто не появлялся, даже из той квартиры, где бесновался пес.
Феликс побежал вниз, к себе.
— Может, Синицыны у соседей оставили ключи? — Лиза резиновой грушей отсасывала воду и впрыскивала в газ. — Столько денег вгрохали в ремонт! Постучи соседям.
— Такой поднял тарарам, мертвый бы проснулся, — Феликс принялся тряпкой отцеживать воду. — Припухли все, боятся…
Аварийная машина приехала неожиданно быстро. Бригада — сонные, злые грубияны — перекрыли в подвале воду и уехали, буркнув напоследок, чтобы вызвали с утра водопроводчика из жэка. Судя по всему, прорвало магистральную трубу.
Феликс молча сопел и выжимал тряпку в таз. Сворачиваясь жгутом, тряпка выскальзывала из рук, отхлестывая воду на стены кухни, что приводило в ярость Лизу.
— У тебя не руки, а неизвестно что! Лучше бы шел отсюда!
Феликс швырнул тряпку на пол и ушел в кабинет, подгоняемый воплями жены. Надо успокоиться. Мало ему своих неприятностей, а тут еще и эта со своей критикой, со своей дурацкой клизмой, вместо того чтобы взять нормальную тряпку. Не понимает, что он весь на нервах, особенно последние дни, с бесконечными проверками на работе. Неделю выяснялись отношения с ревизорами из КРУ, причем явились старые партийные зубры, с вислыми подбородками и аккуратной стрижкой «под бокс», особенно усердствовал их секретарь, Малыгин, во френче с накладными карманами. Видно, из отставников… До этого, дня три, являлся чин из пожарной инспекции. Затянув дряблые телеса в китель, шуровал по всем четырем комнатам, что занимал Центр, лез и в подвалы, где хранились компьютеры. Это с его подачи директор института, старый хрен Криницын, разнюхал, что подвалы превратили в склад, опасный в пожарном отношении. Словно там не компьютеры, а баки с бензином. Спасибо Рафинаду, увел пожарника, напоил до обалдения и сунул добавку в портфель. Но зато акт получили не строгий…
Шла какая-то облава — контроль за контролем. Но когда экономист Центра Лариса обнаружила пропажу счетов к договорам и еще кое-что по отчетности, все поняли, что облава эта не случайная. Все, что за этим стояло, проявилось как по писаному — хотят свернуть им шею, зарвались, зарабатывают много. Но ничего, на сей раз им это не удастся. Посмотрим еще, чем закончится сегодняшний вызов в райком партии, на ковер…
Феликс взглянул на часы. Только четверть седьмого. Если к девяти подъехать в жэк, можно перехватить водопроводчиков, правда, толку мало — квартира Синицыных наглухо заперта. Феликс прислушался — из коридора доносились голоса. Вероятно, пришли еще соседи…
Феликс накинул халат и вышел.
Верно, то был сосед снизу — старик Журавский. Высокий, худой, со скрипучим голосом въедливого школьного учителя. С тех пор как к их дому на Мойке утром и вечером подъезжала «волга» с крепкими ребятами — увозя и привозя Феликса, старик Журавский зауважал своего юного соседа. А после интервью по телевизору с новыми предпринимателями, среди которых Феликс оказался не последним человеком, старик Журавский при встрече заламывал руки и закатывал глаза. Однажды в лифте Феликс пояснил старику, что он далеко не миллионер. Он хочет им стать. Но пока Феликс — просто председатель Научно-технического молодежного центра при НИИ «Теплоконструкция». Эта должность не выше, чем директор школы. Сосед не поверил. Кто же признается в своем достатке, если в городе, говорят, появились какие-то рэкетиры. А крепкие ребята в «волге»? Ах, это просто сотрудники, которые заезжают за своим шефом, чтобы тот не плелся в свой Центр в метро. Что ж, можете считать, что Журавский поверил, но позвольте ему остаться при своем мнении.