— Что ты имеешь в виду? — болезненно отозвался Феликс. — С компьютерами все будет в порядке. Кто же знал, что тот Авторитет загремит в Большой дом? Будем искать выход.
— Две недели — очень маленький срок, — вздохнул Чингиз.
Да, с компьютерами произошла досадная накладка. «Авторитет», на помощь которого в получении лицензии и рассчитывал Феликс, оказывается, загремел в следственный изолятор Комитета, в Большой дом, как называют ленинградцы сооружение на Литейном проспекте, 4.
Николенька Кривошеин выцыганил у министра льготных две недели, с тем чтобы Феликс нашел выход из положения. Иначе выгодный заказ на куплю-продажу партии компьютеров Феликс упустит, да и труды Николеньки Кривошеина пропадут не вознагражденными.
— Ладно. Будем думать о предстоящих делах, — буркнул Феликс. — Не станем распыляться.
Полчаса, как они пришли в юридическую консультацию. Думали, будут первыми, но кое-кто оказался попроворней, пришлось занять очередь.
Тесное помещение консультации выдавило их на крыльцо, на морозный воздух. Портфель с документами оттягивал руку Чингиза, врезаясь швом в согнутые пальцы, пришлось поставить его на перила.
Три последних дня Феликс и Чингиз пытались изловить юриста райисполкома. Безуспешно. Словно юриста уволили. И телефон не отвечал. Стало известно, что юрист Ревунова Галина Кузьминична подрабатывает в консультации.
— Кстати, а как фамилия инспектора банка? — Феликс щелчком метнул сигарету в снег. — У которой брови широкие, как у… Брежнева?
— Не знаю. Банком занимается Рафаил, — ответил Чингиз. — Ты звонил ему?
— Второй день звоню, — ответил Феликс. — Мать говорит: он дома не ночует. Не удивлюсь, если узнаю, что он свалил куда-нибудь в Сочи. С этой Ингой.
— Предупредил бы.
— Кто? Рафинад?! Слишком много ты от него хочешь. Как-то он исчез. Еще в институте. Не появлялся недели две. Оказывается, рванул в какой-то дацан в Йошкар-Оле, изучать монахов-буддистов… Вообще я тебе скажу, товарищеские отношения с Дорманом требуют терпения, а дружба — так вообще нервов канатоходца. Вот куда он мог подеваться, куда?! Только что по моргам звонить.
— Ладно тебе, найдется. Наверно, и вправду с этой бабой…
— Тогда гнать его надо из «Кроны» к черту, — перебил Феликс. — Куда это годится?! Самое время охоты.
— Конечно, ничего хорошего, — угрюмо согласился Чингиз.
— Ничего хорошего, — в сердцах повторил Феликс. — Только все равно я смирюсь, — добавил он с детским простодушием. — Я к нему привык, как алкаш к стопарю. И он этим пользуется… Вообще, авантюра не последняя черта его характера. Если что задумал, через все перешагнет… Пока не трахнет эту Ингу, не успокоится, — Феликс нахмурился, говорил, что думал, но, казалось, его устами вещает Лиза. Просто наваждение какое-то. — С другой стороны, импульсивный характер часто ставит нестандартную проблему. Так что неизвестно, что ценнее — надежный и ровный характер или такой, как у Дормана. — Феликс повел головой, словно пытаясь избавиться от наваждения. И резко переменил тон. — Кстати, ты давал когда-нибудь взятки?
— Приходилось, — ответил Чингиз. — По мелочевке.
— По мелочевке не в счет. Честно говоря, чувствую себя неуютно.
— Могу зайти к ней в кабинет один.
— Нет, зайдем вместе. Чем было удобно работать под крылом института — не приходилось особенно ловчить. Случались игры, но в пределах нормы.
— А-а-а… Слушай, кто у нас не берет взятки? Кому не дают, тот не берет! — воскликнул Чингиз. — У кого есть руки — все берут. Боюсь, что мало даем.
— Три куска?! И к тому же мы пришли не на халяву. Серьезно поработали, составили документацию.
— Придраться всегда можно, — продолжил Чингиз. — Одних с уставом гоняли раз пять, приеживались к каждой запятой.
— И сколько дали?
— Не знаю. Думаю, не больше нас. Их пустили по большому кругу, вынудили заплатить.
— Не понял.
— Странно. Можно подумать, что Центр достался тебе по завещанию. Не проходил все это, когда учреждался Центр?
— Центр учреждался обкомом комсомола. И при старейшем институте. Как государственная структура. Поэтому я и покинул Центр.
— Большой круг — когда чиновники отфутболивают бумаги друг другу, — снисходительно пояснил Чингиз. — Люди бегают месяцами. — Чингиз локтем задел портфель, и тот шмякнулся с перил на цементный пол. Словно выстрел.
Кошка, что копошилась в куче мусора, скакнула в сторону и замерла, выгнув тощую спину, вороны и галки взлетели с возмущенным ором.