— В самую пору. Точно на меня, — он широко улыбался, показывая чуть ли не весь протез папаши Дормана, словно уверяя в полной лояльности к отпрыску своего благодетеля. И что он, Павел Зосимович Негляда, друг, от которого никакой каверзы ждать не надо, а только расположение и услугу. И все, что он предлагает, будет во благо гостю… Поведав, что он в курсе событий, что Юхан Юлку обо всем рассказал и дело вроде решено, управляющий банком предложил Рафинаду план действий. Банк выделит ссуду под смехотворно малый процент, льготный, правительственный. Так как у «Кроны» пока нет серьезной залоговой стоимости под ссуду, банк выделит этот кредит другому, но почтенному партнеру. А тот партнер передаст деньги «Кроне», пусть под двойной процент. Он даже может передать «Кроне» половину полученного от банка кредита.
— В чем же заключается интерес этого «почтенного партнера»? — не понял Рафинад.
— Как в чем? Он передает вам, скажем, половину полученного кредита, но за двойной процент. И, таким образом, фактически сам получит беспроцентную ссуду… Вы же, получив кредит, часть расходуете на свои нужды, а часть идет на аренду или покупку цеха по выпуску кремнезитовой плитки. В дальнейшем, оборачиваясь, вы погашаете кредит, данный вам «почтенным партнером», и берете у меня новый кредит. Но уже честно, под залоговую стоимость, которой и является арендуемый вами цех. А может, уже и купленный. Ну?! Доходит? — Павел Зосимович смотрел на Рафинада ясным, ликующим, взором подростка.
«Черт бы тебя подрал, — думал Рафинад. — Где мы возьмем «надежного партнера» под кредит?»
И сейчас, сидя в вагоне метро, он думал о задаче, заданной Павлом Зосимовичем Неглядой. Тупиковая ситуация. Считай, впустую одарил этого типа туфлями. Туфли еще куда ни шло, но дернуло ж присовокупить бутылку водки. Совершеннейшее легкомыслие. И вообще, надо было выкладывать на стол дары после переговоров, а не до. Опыт доказывал — никогда не расплачивайся до. Гарантия, что работа или затянется, или не будет сделана вовсе…
Обычно на «Техноложке» вагон заметно освобождается, даже чуть привстает на рессорах — многие пассажиры пересаживаются на Московско-Петроградскую линию. И тут же встречный поток устремляется на теплые еще сиденья, на вытоптанные места с тем, чтобы прокатиться на Кировско-Выборгском участке. Рафинад смотрел в спины тех, кто замыкал толпу на выходе. Подняться и выйти?! Еще можно успеть. Перейти на другой маршрут, до Невского проспекта. Еще мгновение, и будет поздно — встречная толпа не даст покинуть вагон. Он уже пропустил станцию «площадь Восстания», где мог пересесть на свой, «пятый» троллейбус. А до этого он упустил самый простой вариант — станцию «Удельная», от нее на метро прямая линия до Невского. Тогда Рафинад чуть ли не силой удержал себя в электричке. Нет, он поступит, как задумал: доберется до Нарвских ворот, от них любой транспорт шустрит к улице Трефолева, к одному из двухэтажных коттеджей в чащобе больших домов, где и проживал Сулейман.
Рафинад уже побывал на той улице за неделю до поездки в Выборг. В дверях квартиры № 7 торчала записка: «Ушел в баню. Приду чистым в пять часов. Целую. С.». До возвращения «С.» оставалось минут сорок, и Рафинад решил не терять время, толку мало — Сулейман кого-то ждет, ему будет не до разговора. На обратном пути, в метро, у Рафинада мелькнула мысль: а не ждет ли он… Ингу?! И Рафинад вернулся. Записка все торчала в дверях. Выбрав укромное местечко в сиротливом дворе, Рафинад принялся наблюдать за подъездом. Прошло более часа. За все время в подъезд вошел один мужчина и две пожилые женщины. Рафинад вновь поднялся к квартире № 7. Записки не было. Озадаченный Рафинад решил постучать — звонок отсутствовал, торчали лишь два голых проводка. Дверь отворил тип в трикотажных рейтузах и черной майке. Узкие бретельки майки резко оттеняли нездоровую белую кожу, засиженную прыщами. На явно припудренном лице краснели подведенные помадой губы. Увидев Рафинада, мужчина выгнул в удивлении щипаные бровки и сообщил, что Сулейманчик куда-то свалил, когда вернется, неизвестно, а может, и вообще не вернется. И захлопнул дверь, пробурчав, что ждешь одних, а приходят другие. Что он «укусит этого, противного. Заставляет себя ждать, ждать и ждать. Это невыносимо».
Рафинад уже спустился на первый этаж, как дверь квартиры № 7 отворилась и с площадки его окликнули: «Мужчина! Не хотите выпить со мной? Одному не хочется». Рафинад вежливо отказался и вышел из подъезда…