— Папаша, это не водка. Это французский коньяк, — прокричал Рафинад. — Его не пьют, его нюхают.
— Не учи отца, — без злости ответил стоматолог. — Лучше расскажи, как ты съездил. Что сказал Негляда?
— Он сказал, что такого папашу надо носить на руках.
— И все?
— Еще он сказал, что туфли на сто рублей не тянут. Красная цена им — четвертак!
— Двадцать пять рублей?! От нахал, от босяк!
Поставив рюмку на край стола и церемонно попрощавшись с молодыми людьми за руки, Наум Соломонович вышел.
— У тебя славный отец, — произнес Чингиз.
— Чтобы узнать вкус яблока, надо его съесть, — сухо ответил Рафинад. — Кстати, хотел тебя спросить, — Рафинад взглянул на Феликса. — Что с компьютерами?
— Ничего утешительного, — помрачнел Феликс. — «Авторитета» держат в кутузке, видно, дело крутое. Компьютеры повисли… Есть, правда, идейка. Но не знаю, не знаю… Надо посоветоваться с юристом.
— Продавать компьютеры поштучно? — спросил Чингиз. — Это не идея, это побег. Обидно упускать оптовиков, мы могли бы создать целое направление в фирме по оптовой купле-продаже компьютеров. Хотя бы через биржу.
Феликс, подтягивая ногу, вернулся к столу, запахнул полу просторного пиджака и сел. За годы общения Рафинад изучил своего приятеля. Поблескивающий взгляд карих глаз, движение пухлой ладони по гладкой густокоричневой шевелюре — точные предвестники каких-то «забав ума», еще с институтских годов…
— Ну, какая у тебя идея? — подталкивал Рафинад.
— Не гони картину, — осадил Феликс. — Предвкушение праздника нередко приятней самого праздника. К тому же все может обернуться блефом.
— Что ж, подождем, пока ты созреешь, — Рафинад вышел в коридор.
Отец сидел на кухне и что-то жевал. Заметив сына, он замахал руками, точно большой ощипанный петух, и указал пальцем на часы.
— Что?! — громко спросил Рафинад. — Первый час ночи? Ну и что?!
Отец замолотил руками по воздуху, выражая свое отношение к безнадежной тупости сына, вскочил с места, громким шепотом выбуркнул: «Идиот!» и захлопнул кухонную дверь. Рафинад извлек из рюкзака пачки «Беломора», воротился в свою комнату, положил папиросы на стол перед Чингизом. И, упреждая удивленный вопрос, присовокупил к папиросам пять сотенных купюр.
— Не понял, — проговорил Чингиз.
— Подарок и долг Сулеймана. Но вопросы в рабочем порядке, вначале послушаем генерала. Его идеи по спасению компьютерного бизнеса, в котором, как известно, я был не последним человеком.
Феликс отодвинулся от стола, вытянул ноги, разглядывая мыски своих черных штиблет.
— Вот что я думаю, мои ласковые… По существующим правилам, правда, я их не читал, но… короче! Мы не можем без лицензии заниматься оптовым отстрелом компьютеров. Так. Поштучно. Лавируя и рискуя, как это делают многие… Но это не бизнес в том виде, как я его понимаю. Легальный бизнес! Согласно правилам легального бизнеса, мы, не имея особой лицензии, можем продавать изделие, если сами принимаем участие в его изготовлении. Отсюда следует, что…
— Завтра в подвале, на развальчике Толика Збарского, мы начнем выпускать компьютеры системы «Пи-Си-Эй-Ти», что в нашей модификации получит шифр «По-сцы — Уйди», — перебил Рафинад и умолк. Кажется, зазвонил телефон. Или ему показалось? Впрочем, родители еще не спят, они снимут трубку…
— Совершенно верно, — продолжал Феликс. — Мы не можем наладить производство компьютеров, но мы можем купить часть производства, что выпускает эти компьютеры…
— Да. В Америке. Давайте купим компанию «Ай-Би-Эм», или как она там называется, — не успокаивался Рафинад. — Но после того, как Толя Збарский купит наконец унитаз для нашего подвального сортира. Или до того? Чтобы сколотить побольше денег?
— Хватит, дай послушать, — нетерпеливо произнес Чингиз.
Рафинад отлично понимал, что Феликс неспроста так обстоятельно пробирается к сути своей идеи, — проговаривая, он как бы перепроверяет составляющие ее звенья, ее жизнеспособность. А Феликсу, в свою очередь, была хорошо известна манера Рафинада выслушивать его очередное «сумасбродство»…
— Покупка унитаза — это проблема Толика Збарского, — переждав, продолжал Феликс. — Моя проблема — подобрать идею выхода на широкий рынок компьютерной техники. Ваша проблема, Рафаил Наумович, — воплотить эту идею в реальность. Проблема Чингиза Григорьевича Джасоева — наладить куплю-продажу идеи, воплощенной в реальность.
— Не пудри мозги, Феля, — произнес Рафинад. — Мы уже тепленькие, бери нас. Я уже изнемогаю от желания. И Чингиз тоже… Да и папаша мой рвет и мечет, боюсь, сейчас кухня загорится от его температуры.