— Так ведь Дормана нет на работе второй день, — Забелин почему-то посмотрел на юриста. — Болеет, нет?
Феликс нахмурился. С Рафинадом что-то происходило. На работе он появлялся все реже и реже, замкнулся, избегал встреч наедине, а в последние два дня вообще исчез.
— Ладно, Виталий Андронович… там его заместители, они в курсе. Вероятно, казеин пойдет в Чехословакию, по бартеру. Чехи нам отгрузят бижутерию.
— Если опять таможня не начнет свои штуки. — Забелин выскользнул из кабинета, подобно маленькой рыбешке.
Отношения с таможней никак не обретали постоянства и надежности. Казеин не относился к лицензионному товару, а таможня все равно фордыбачила. Один Дорман с ними договаривался, и естественно, не без подарков. Но долго так продолжаться не могло, надо искать безотказные пути.
— А зачем искать? — заметила Ревунова. — Вспомните прецедент с компьютерами… Кстати, вы получили акции американской фирмы?
— Нет еще. Дорман ждет их. со дня на день, — мрачно отозвался Феликс; вновь это тихое исчезновение Рафинада. Или на сей раз он отправился через океан за акциями компании «Ай-Би-Эм»?!
— Может быть, он уехал в Выборг? — Ревунова догадалась, о чем размышлял генеральный директор.
— Не думаю. Мы недавно были в Выборге, осматривали цех, — ответил Феликс. — Кстати, вы оформили договор с Юханом Юлку?
Ревунова кивнула. Договор с директором рубероидного завода на аренду цеха был составлен и завизирован, Дорман должен был его отправить в Выборг.
— Пока договор в папке, на столе у Дормана. Я видела эту папку утром…
— Ладно, — резко оборвал Феликс. — Что вы имели в виду, вспомнив акции американской фирмы?
— У меня появилась идея, — Ревунова прикурила давно зажатую в пальцах сигарету. — Если вы получите право продавать изделия «своей» фирмы, те самые компьютеры, то почему бы не притянуть к этому и казеин? Чтобы не заглядывать в глаза таможенников с унижением и взяткой.
— Да… Но фирма «Ай-Би-Эм» не производит казеин, она производит компьютеры.
— Создайте другую фирму, — предложила Ревунова. — Фирма будет закупать в России казеин для собственных нужд, а не для перепродажи, как вы делаете сейчас. А это другой коленкор — и по налогам, и для таможни.
— Создать свою фирму за рубежом сложно, Галина Кузьминична. Существует секретное постановление правительства за номером четыреста двенадцать. О создании предприятий за рубежом. Я видел его в Москве, приятель показывал. Требуются разрешения и от КГБ, и от Минфина, и еще от десятка учреждений… Безнадега.
— Хорошо. Допустим, вы не в силах создать собственное предприятие за рубежом. Ну… а купить вы его можете? Не создать, а купить. Готовое. Есть такое понятие — лакуна, белое пятно. Когда о предмете ничего не сказано: ни да ни нет. Например, о создании собственного предприятия за рубежом есть постановление правительства, а о покупке — ни слова. Вот и пользуйтесь этим. Скажем, в той же Англии, купить предприятие… на бумаге — никаких проблем. Составляете устав, самый приблизительный, платите сто фунтов — и вы владелец предприятия.
— А гражданство?
— Не имеет значения. Сто фунтов! Все ваше гражданство.
Феликс с интересом смотрел на своего юрисконсульта.
— Не смотрите на меня так, — засмеялась Ревунова. Ее базедовые глаза под стеклами очков казались заплаканными. — Я вам подсказываю не как обойти закон, а как его не нарушить. Не в пример этой вашей затее, — и Ревунова повела головой в сторону двери, за которой среди помещений, занимаемых сотрудниками «Кроны», предусмотрена и комнатенка для нового начальника отдела безопасности — Семена Прокофьевича Гордого…
— А чем он вам не нравится? — буркнул Феликс.
— Я имею в виду не личность, а затею. Легализировать полукриминальный отдел.
Феликс откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы рук, уютно оперся на них затылком. Он заметил, что Ревунова старается сесть в стороне от прямого света, куда-то в угол, в затемненную сторону. То ли не выпячивает возраст, то ли какая-то осторожность, хотя и не скажешь — тетка рисковая и решительная…
— Знаете, что произошло не так давно у платформы Девяткино? — проговорил Феликс. — Большая разборка двух банд. С автоматами, гранатами, все, как в кино…
— Я слышала, — отозвалась Ревунова. — В курсе. Какая-то там тамбовская группировка… Что-то не поделили между собой…
— То была увертюра, с несколькими трупами. А первый акт нашей бандитской оперы начался со взрыва фирмы «Лепеко». Это был не взрыв, Галина Кузьминична, это был сигнал, и, кстати, не первый. Мне бы не хотелось, чтобы и у нас и для нас прозвучал последний. Не знаю, хорошо ли быть артиллеристом, но быть мишенью плохо, это однозначно, Галина Кузьминична. Или вы думаете иначе?