– Ну, знаете, так, как и следует плыть, выполняя задание, – дополнил другой. – С наивозможнейшей быстротой.
– Ну, если вам не нравится "так быстро, как только могли"... – начал Стивен.
– Нет, – сказал Том. – "Так быстро, как только могли" слишком просто.
– Тогда напишите "с чрезвычайной стремительностью", – сказал Стивен.
– Стремительность. Да, вот это подходящее слово, – сказал Том, улыбаясь. – А как оно пишется, сэр? – Ответа не последовало. – Как оно пи... вы себя плохо чувствуете, сэр?
Пораженные, они оба с большим беспокойством посмотрели на него, а он сидел молча, тяжело дыша. Джек дернул за шнур звонка и, обращаясь к появившемуся Гримблу, сказал:
– Позвать помощника хирурга. Пусть Киллик подготовит койку, ночную рубашку, ночной горшок.
Оба ассистента хирурга прибыли в течение минуты, а через несколько секунд после них и Киллик, и в последовавшей за этим борьбе Стивен, ослабевший телом и волей, был побежден общей доброжелательной настойчивостью.
– К дьяволу эту инфекцию, – сказал коммодор. – Когда я был юнгой, я переболел "желтым Джеком" на Ямайке, мне он не страшен. К тому же, это вообще не заразно.
– Доктор, вы ужасно бледны, – сказал Том Пуллингс. – Свежий воздух – вот, что вам нужно, а не вонь трюма на нижней палубе.
Стивен был не в силах протестовать, и после некоторой суматохи и тщательно сдерживаемого шума он обнаружил, что лежит в своей знакомой койке, под затененным потолочным окном, выходящим на ют, а под рукой у него кувшин с чуть теплой водой, подкрашенной кофе, и листья коки. Его лихорадило все сильнее, пульс был стабильным, но высоким, дыхание учащенным; лицо овевало приятное дуновение морского воздуха; он собирался с силами для предстоящего испытания.
Первая стадия: в первый день болезни, самый легкий, больной много дремлет, хотя, несмотря на умеренно повышенную температуру тела, ощущение озноба возвращается. В это время язык влажный, шершавый. Кожа влажная, с частым обильным потоотделением.
– Прошу вас, мистер Смит, расскажите мне кратко о трех стадиях этого заболевания и их отдельных проявлениях. И было бы неплохо, если бы мистер Маколей тоже послушал и понаблюдал за симптомами, пока вы их называете, – сказал Стивен.
– Что ж, сэр, это второй день первой стадии, и мы можем ожидать, что жар спадет, а беспокойство и нервозность возрастут. Мы обнаружим, что моча нездоровая, мутная, возможно, с примесью крови – в любом случае, темная. И хотя наблюдавшиеся вчера мышечные боли и обильное потоотделение уменьшаются, пациент впадает во все большее уныние.
– Это очень полезно, очень ценно, что пациент может об этом узнать. Ибо, джентльмены, вы должны принять во внимание, что если он знает, что его мучения носят, как бы это сказать, механический характер, то есть они всего лишь часть болезни, общая для всех страдающих от нее, а не результат работы его собственного разума, и тем более не следствие приступа меланхолии или даже чувства вины, он гораздо лучше вооружен для борьбы с недугом.
– Да, сэр, – ответил Смит. – Пожалуйста, покажите язык. Я так и думал. Это второй день, и середина языка коричневая. Хотите, я подержу для вас зеркальце, сэр?
– Если это вас не затруднит.
– Завтра шершавость и нездоровый цвет исчезнут. Но я с сожалением вынужден сообщить, что завтра, на третий день первой стадии, у вас будет сильная рвота и слабость.
– Я уже ощущаю значительную слабость. Прошу вас, поднесите бокал к моим губам: я едва могу его поднять, не говоря уже о том, чтобы держать ровно...
Группа матросов, занятых натяжкой вант на фор-стеньге, ослабших из-за наступления сухого сезона, заметили, как их мичман ухватился за бакштаг и соскользнул на палубу, – вероятно, чтобы отправиться в гальюн. Они почувствовали себя свободнее, и один из недалеких матросов, снова возвращаясь к судовым сплетням, сказал:
– Итак, доктор не разрешил нам сойти на берег, опасаясь лихорадки, и у него самого теперь "желтый Джек", о-ха-ха-ха! Нас не отпускал, а теперь сам заболел: Бог его покарал.
– Смотри, как бы Баррет Бонден тебя не услышал, – сказал другой моряк. – а то он с тобой сделает то же, что и с Диком Роу, который теперь только половиной лица улыбается. А от второй немного осталось.
Вторая стадия: пульс становится реже и слабее, но температуры нет, более того, она даже ниже обычной. Крайнее беспокойство и желтый оттенок на коже и белках глаз. Черная рвота. Еще большее беспокойство, оцепенение, бред. Эта стадия продолжается неопределенное количество дней, прежде чем либо полностью прекратиться, либо перейти в третью.