Даже в этом оцепенении и бреду – довольно умеренном, по-видимому, смягченном листьями коки и более похожем на полусон, чем на горячечный бред, – Стивен постоянно ощущал успокаивающее присутствие Джека: тот тихо двигался по каюте, время от времени что-то говоря вполголоса, давал ему попить, поддерживал, пока его тошнило. В один из многочисленных моментов ясного сознания он услышал, как какой-то матрос на юте сказал:
– Не дыши рядом с потолочным окном, приятель: судовой хирург лежит прямо под ним, и воздух, который от него исходит, смертелен. Есть такое дерево на Яве, под которым если уснуть, то уже не проснешься. А это примерно то же самое.
– Киллик говорит, что это не заразно.
– Если это не заразно, то почему этот ублюдок приносит туда еду бегом, задерживая дыхание с куском угля во рту, потом бросается намазывать лицо уксусом и настойкой Грегори, а сам весь бледный и дрожит? Ага, не заразно, будь я проклят. Я видел, как они дохли в Кингстоне целыми палатами, пока даже сухопутным крабам не надоело их жрать.
Третья стадия: пульс становится чрезвычайно слабым и неравномерным; жар в прекордиальной области значительно усиливается, дыхание становится затрудненным, с частыми судорожными вздохами; пациент становится еще более тревожным и крайне беспокойным; пот течет по лицу, шее и груди; становится трудно глотать, появляются судороги, пациент постоянно теребит простыню. Кома может длиться восемь, десять или двенадцать часов, а потом наступает смерть.
А потом, на другой день – но сколько их прошло на самом деле? – он услышал голоса, громкие и ясные:
– Санитар помогал им обтирать его губкой; говорит, что никогда не видел такого желтого тела: все как у морской свинки, с фиолетовыми пятнами. Лекари сказали, что, если ему не станет лучше за пару дней, его спустят за борт в воскресенье, когда будет церковная служба.
Воскресенье прошло без похорон, а во вторник Смит и Маколей пришли и сказали ему:
– Сэр, теперь мы убеждены, что вы избежали третьей стадии. Щупать ваш пульс теперь – одно удовольствие, он все еще слабый, но ровный и четкий; вашими экскрементами мы тоже довольны. Внутренняя потеря крови с пятницы незначительна, и к вам уже возвращаются силы: вы почти можете поднять наполовину наполненный бокал, а ваш голос доносится до кормовой галереи. Пройдет еще много, очень много времени, прежде чем вы снова сможете бродить по лесу, но, несмотря на это, мы чувствуем, что теперь можем по-настоящему поздравить вас с выздоровлением.
– Поздравляю, сэр, очень рад, что вы поправились, – сказал Маколей, и оба осторожно пожали ему руку.
Прошло очень много времени, прежде чем Стивен смог бродить хотя бы по спальной каюте, но как только он научился ходить самостоятельно, да еще по качающейся палубе, на чужих, онемевших ногах, к нему быстро вернулись силы и появился замечательный аппетит. Но задолго до того, как он смог без посторонней помощи добраться до гальюна, ему стало противно от состояния собственной беспомощности.
– У болезни бесчисленное множество недостатков, многие из которых вам слишком хорошо известны, мой дорогой друг, – сказал он, когда они с Джеком сидели вдвоем в капитанской каюте. – и среди них, в некотором смысле, самым отвратительным является абсолютный эгоизм страдальца. Очевидно, что тело, делающее все возможное, чтобы выжить, естественным образом замыкается в себе; но разум, обитающий в этом теле, склонен наслаждаться поблажками со стороны окружающих, продолжая вести себя так же еще долго после того, как необходимость в этом отпадет. К моему горькому стыду, я почти ничего не знаю об успехе нашей экспедиции и даже о нашем местонахождении. Время от времени вы вскользь рассказывали мне о различных захватах судов, опасных ситуациях, штормах, об этом страшном харматтане, но я слишком мало слышал, чтобы составить связную историю. Будьте добры, передайте еще кусочек ананаса.
– Ну, мистер Смит сказал, чтобы вас не беспокоили, а главное, чтобы вы не волновались; и в целом, когда случалось что-то по-настоящему интересное, вроде того, как "Аврора" и Лавр" столкнулись с большой гаванской шхуной, вы всегда крепко спали.
– Господи, действительно, как я спал: это блаженное погружение в радужное забвение и выход из него, нет ничего более целебного. Но не могли бы вы рассказать мне, как продвигается эта часть нашей миссии, на каком мы сейчас этапе и оправдались ли ваши ожидания?
– Что касается этапа, то мы почти завершили плавание вдоль всего побережья. Мы зашли так далеко на восток, как я и планировал, – возможно, даже дальше, чем следовало, вплоть до самого Бенинского залива. Сейчас мы находимся недалеко от Невольничьего берега, и завтра или послезавтра, я надеюсь, бриги, действующие у побережья, подойдут к Уайде, где большой невольничий рынок. Как только мы разберемся с этим, я передам командование прибрежными судами Хенслоу, старшему по званию из командующих бригами, и отправлюсь к Сент-Томасу, чтобы поймать юго-восточные пассаты.