Когда начали падать первые капли дождя, Джек отдал приказ:
– К кабестану!
Они бросили стоп-анкер, с невероятной силой наваливаясь на рукоятки, и как только он зацепился за дно, прилив повел корабль к берегу. Ветер наполнил фор-марсель, и они плавно прошли над банкой, с запасом в целую сажень. В этот момент очень пожилой мужчина с забинтованным лицом оттолкнулся от берега и погреб к фрегату, с мальчишкой у руля.
– Что это за корабль? – окликнул он высоким, пронзительным, скрипучим старческим голосом, приложив ладонь к уху.
– "Сюрприз", – ответил Джек в полной тишине.
– Откуда вы вышли?
– Из Шелмерстона, а последним портом был Фаял.
– "Сюрприз". Ага, "Сюрприз", понятно, – сказал старик, кивая. – У вас на борту есть молодой парень по имени Джон Сомерс?
Некоторое время стояла тишина, ведь Джон Сомерс утонул у мыса Горн.
– Говори, Сомерс-младший, – тихо сказал Джек.
– Дедушка, – сказал брат Джона. – Это Уильям. Джона призвал к себе Господь. Я его младший брат, дедушка.
– Уильям? Уильям?
– Да.
– Я тебя помню, – сказал старик почти без выражения.
– Как мама? – спросил Уильям.
– Умерла, похоронили год тому или больше.
– Отдать якорь, – скомандовал Джек.
Пока корабль вставал на якорь, а шлюпки спускали за борт, кто-то спросил мальчика, кто он такой.
– Арт Комптон, – сказал он.
– Так ты мой племянник! – воскликнул Питер Уиллис. – Я Элис привез ручного попугая. Как там у вас дела, и куда все подевались?
– Все здоровы, думаю, дядя Питер. Они все ушли в Уорсли, смотреть, как будут вешать Джека Синглтона и его дружков. А меня оставили присматривать за стариком Сомерсом. Ну, мы соломинки тащили.
– Спустить красный катер, – крикнул Джек, а потом по очереди перечислил и остальные шлюпки. Они сошли на берег под усиливающимся моросящим дождем, и Джек направился прямиком в "Корону", ведя за руки девочек. Он стучал до тех пор, пока дряхлый конюх не открыл дверь.
Дождь прекратился задолго до захода солнца, и с возвращением жителей Шелмерстона, включая проституток, с повешения, – семеро мужчин и ребенок на одной виселице, зрелище, привлекшее внимание всего графства, – городок заметно повеселел, несмотря на новости о новых смертях, о некоторых совершенно неожиданных рождениях и откровенно брошенных семьях. В большинстве гостиниц и пивных были слышны скрипки, и люди ходили от дома к дому с удивительно богатыми и разнообразными подарками.
Но к тому времени, когда "Корона" и все остальные заведения на берегу наполнились шумом, светом и гулом веселых голосов, Джек, оставив Сару и Эмили с миссис Джемми, – толстой, страдающей одышкой женщиной, – мчался по хорошим дорогам в направлении Эшгроува со всей скоростью, на какую была способна карета, запряженная четверкой.
Его массивный морской сундук, конечно, был пристегнут сзади, но последний подарок Софи, тончайшие кружева с Мадейры, он держал на коленях, опасаясь помять. Из-за этого он сидел довольно скованно, но, несмотря на это, время от времени засыпал – в последний раз после того, как старший почтальон, свернув с главной дороги, спросил у него точное направление. Джек ответил, заставил его повторить инструкции и через пять минут снова заснул, как это делают все моряки, гадая, спят ли уже все дома.
Полчаса спустя стук копыт изменился, а потом затих, карета остановилась, и Джек пришел в себя, пораженный ярким светом в своем доме, точнее не столько в самом доме, сколько на другой стороне конюшни, куда подъехала карета. Одно время Джек был достаточно богат и занимался разведением и дрессировкой скаковых лошадей, в которых он считал себя таким же знатоком, как и любой другой военный моряк, и этот великолепный двор, вымощенный кирпичом, и красивые здания вокруг были построены в то время. В самой красивой постройке, каретном сарае на два экипажа, горел свет, и в ночи были слышны песни, смех и громкие оживленные разговоры – слишком громкие, чтобы кто-то заметил прибытие кареты.