Наконец, Киллик вывел доктора на палубу – частично умытого, частично одетого, но небритого, отупевшего от долгого сна, угрюмого, щурящегося от яркого света.
– А вот и вы, доктор! – невыносимо громко приветствовал его Джек. – Доброе утро! Надеюсь, вы смогли вздремнуть?
– А что случилось? – спросил Стивен, ошалело оглядываясь по сторонам.
Эскадра лежала в дрейфе, и в ее середине, несколько наветреннее "Беллоны", было потрепанное торговое судно с убранными парусами и под испанским флагом. Пока доктор смотрел на него, по палубе разнесся тошнотворный запах, и он не удивился, услышав, как Джек сказал:
– Это работорговое судно. Мистер Хьюэлл знает его, это "Нэнси", ранее оно базировалось в Кингстоне, но недавно его продали. Шкипер сейчас прибудет на борт. Я бы хотел, чтобы вы определили его национальность, если сможете, и посмотрели его документы, если они на иностранном языке. Господи, как я надеюсь, что он тот, кто нам нужен, – добавил он вполголоса.
На борту работоргового судна из камбуза уже валил дым; на палубе стояло множество обнаженных чернокожих женщин, девушек и детей; на воду медленно спустили шлюпку, и, когда над горизонтом уже показался краешек солнца, на борт поднялся шкипер со своими бумагами и переводчиком.
– Вы говорите по-английски, сэр? – спросил капитан Пуллингс.
– Очень мало, сеньор, – ответил шкипер с иностранным акцентом. – Он переводить.
– А по-испански, полагаю, говорите? – спросил его Стивен на этом языке.
– О, си, си, сеньор, – ответил тот, пытаясь придать себе непринужденный вид.
Они обменялись несколькими фразами. Стивен протянул руку за паспортом шкипера и, мельком взглянув на него, выбросил за борт. Мужчина вскрикнул и сделал движение, как будто хотел броситься за ним, но остановился, взглянув на полное акул море.
– Он самозванец, – сказал Стивен. – Англичанин. Не знает он испанского. И бумаги у него фальшивые. Вы можете спокойно захватить судно, – и добавил, обращаясь к Джеку: – Давайте поднимемся к ним на борт.
Джек кивнул и окликнул Хьюэлла.
– Для таких открытий нет ничего лучше рассвета, – сказал он, когда они спускали на воду его шлюпку. – Я много раз обнаруживал призовые суда, причем с подветренной стороны, как раз перед первыми лучами солнца.
Но его голос совершенно изменился, когда они приблизились к работорговцу: вонь усилилась, вода стала еще более грязной, и он внезапно замолчал, увидев, как за борт сбросили уже посеревшие тела двух мертвых маленьких девочек. Какое-то мгновение за них дрались акулы, которые были едва ли длиннее их самих, пока более крупный хищник, выскользнувший из-под киля судна, не разорвал их на части.
Негры не понимали, что происходит; они думали не о спасении, а только о каком-то новом плене, вероятно, еще более худшем; они были напуганы и очень страдали от голода и жажды. Хьюэлл пытался их успокоить на разных языках и на лингва-франка побережья, но за исключением нескольких детей, они ему не верили.
Мужчин пока не выпустили, но вот люки подняли, и первая группа, пошатываясь, поднималась по трапу, все еще корчась и сгибаясь после того, как они всю ночь просидели на корточках в пространстве высотой, в лучшем случае, семьдесят сантиметров. Джек, Стивен, Хьюэлл и Бонден спустились вниз, в удушливый смрад, а за ними нервно наблюдали члены экипажа судна, которые теперь не знали, куда девать свои кнуты. Рабы, сидевшие дальше всех на корме, выходили, едва взглянув на них, потирая колени, локти и ушибленные головы; они были скованы цепями попарно; выражение их лиц в целом было нечеловеческим, – какая-то апатия с затаенным страхом, но ни одной явной эмоции нельзя было выделить.
Их ряды казались бесконечными: десятки и десятки согбенных, худых, жалких людей, голых и черных, как ночной мрак. Но вот их поток почти прекратился, и Хьюэлл сказал:
– Несомненно, там остались только больные. Их всегда держат на носу, где через якорные клюзы поступает немного воздуха. Может быть, вы хотите взглянуть, доктор?
У Стивена, повидавшего немало ужасных тюремных лазаретов, сумасшедших домов и богаделен, была профессиональная привычка; у Хьюэлла, из-за его плаваний на работорговых судах, тоже; но у Джека ее не было: даже орудийная палуба в средней части корабля во время ожесточенных сражений флотов, которую называли бойней, никак не могла его подготовить к такому, и у него закружилась голова. Он упрямо шел за ними, пригибаясь под низкими балками; он слышал, как Стивен отдавал распоряжения снять кандалы, видел, как он осматривал нескольких человек, которые были слишком слабы, чтобы двигаться, в тусклом свете и духоте, слышал, как он говорил, что здесь дизентерия, что нужны матросы, вода и швабры.