Он поднялся на палубу, где матросы работорговца посмотрели на него с ужасом, и сдавленным, не своим, лающим голосом приказал шестерым спуститься вниз с ведрами и швабрами, шестерым встать к насосам, еще четверым пошевеливаться на камбузе, а все кнуты выбросить за борт. Некоторые рабы поглядывали на него, но без особого любопытства; некоторые уже мылись; большинство сидело на палубе, все еще сгорбившись.
– Эй, на "Беллоне"! – крикнул он.
– Сэр?
– Отправьте этого человека сюда с его людьми. Взвод морских пехотинцев с офицером, оружейника с помощником. И ассистентов хирурга.
Он позвал корабельного стюарда, велел ему расстелить на палубе все постельные принадлежности из каюты, и, когда больные поднимались наверх, он приказывал укладывать их туда. На борт поднялся шкипер "Нэнси".
– Возьми эту швабру, – произнес Джек, наклоняясь к его искаженному от страха лицу, когда тот поднимался по борту. – Возьми эту швабру и прибери там, внизу, прибери сейчас же.
Среди матросов работорговца не возникло и намека на неповиновение; напротив, все матросы проявляли непонятное, отвратительное рвение. И вот теперь, когда морские пехотинцы заняли свои посты, выстроившись в две шеренги на корме, с ружьями наготове, с камбуза принесли еду в подносах на десять человек, а рабы собрались в привычные группы, почти заполнившие палубу: их было не менее пятисот человек.
– Мистер Хьюэлл, – сказал Джек. – не могли бы вы сказать им, что им не причинят вреда и не продадут, а освободят, когда мы прибудем в Сьерра-Леоне через пару дней?
– Постараюсь, сэр, насколько позволят мои скудные знания, – И он обратился к рабам, громко и на разных языках. Несколько чернокожих проявили некоторый интерес и определенное понимание, но остальные жадно поглощали пищу, устремив глаза в пустоту, как будто окружающий мир для них был лишен смысла.
– Мистер Хьюэлл, – снова заговорил Джек. – вы считаете, что было бы безопасно снять с них кандалы?
– Да, сэр, пока морские пехотинцы остаются здесь. Но я считаю, что матросов стоит снять до наступления темноты, а сильная призовая команда, хорошо вооруженная, предотвратит любые неприятности, которые могут возникнуть ночью.
Джек кивнул.
– Если доктору что-нибудь понадобится, – лодки, койки, носилки или что-нибудь в этом роде, – Стивен устроил в разгромленной каюте лазарет. – немедленно сообщите капитану Пуллингсу. Вас сменят до конца вахты. Дэвис, – обратился он к одному из своих гребцов, здоровенному, уродливому, жестокому матросу, который переходил за ним с корабля на корабль. – проследи, чтобы эти парни у насосов и внизу были заняты делом. Будут волочить ноги, можешь им врезать.
Он вернулся на "Беллону", снял с себя всю одежду, долго мылся пресной водой, потом удалился в свою каюту и долго там сидел, размышляя, перебирая в уме открывающиеся перед ним возможности, тщательно обдумывая, делая заметки и написав два письма капитану Вуду в Сьерра-Леоне, одно официальное, другое личное.
В течение этого времени, или его части, Стивен с Хьюэллом сидели на кабестане работоргового судна, дыша свежим воздухом. Ветер дул в корму, а эскадра дрейфовала на юго-востоке. Доктор был вполне доволен своими пациентами: он наложил мазь и чистые повязки на множество натертых железом запястий, и хорошо накормленные люди на палубе стали выглядеть немного более по-человечески.
– Исходя из вашего опыта, можете ли вы сказать, что на этом судне все было очень плохо? – спросил он.
– О, нет, вовсе нет, – ответил Хьюэлл. – Для корабля, который две недели как вышел из Уайды, я бы сказал, что дела у них шли неплохо. Нет. Это, конечно, отвратительно, и я полагаю, что коммодор был глубоко потрясен; но случаев дизентерии было немного, да и то на ранней стадии. Бывает значительно, намного хуже. Пожалуй, самое страшное зрелище из всего, что я когда-либо видел, было на бриге под названием "Гонгора", за которым мы гнались три дня от побережья. Все это время рабов, конечно, держали внизу, – без еды, с очень небольшим количеством воздуха, пока судно летело на всех парусах, – и когда, наконец, мы захватили его и открыли люки, там, внизу, было двести трупов: дизентерия, голод, удушье, отчаяние, а главное, драки, прежде чем они слишком ослабели, чтобы забивать друг друга до смерти своим железом. На этом проклятом бриге находилось почти равное количество людей из племен фантис и ашантис, смертельных врагов, которые находились в состоянии войны, причем каждая сторона продавала своих пленников на одном и том же рынке, и всех их набили вместе.