«Это молодой друкари, ему нет и двух сотен лет.»
Значит, идиот.
— Ardann sha’an annir Archon, b’fheidir athgaith sha. (предмет высокой собственности Архонта, лучше бы не злить.)
Спасибо тебе, но какого Кхейна ты не докладываешь мне, своему командиру, о словах этого идиота?
— Ethr-el Archon irithia brathu, anhrathe vel talraith shaida. Eithar khaelis — anhrathe i’loce.
Серьёзно? Значит, будем по-плохому.
Я успел заметить удивление в глазах друкари, когда мои усиленные магией мышцы сработали быстрее его эльдарских рефлексов. Годы тренировок и магических модификаций моего человеческого тела наконец принесли свои плоды.
Иссушающий клинок с тихим шелестом покинул ножны и одним плавным движением рассёк шею стража у двери. Тонкая алая линия обозначилась на его горле за мгновение до того, как тело лишилось всей жизни. Через мгновение он осыпался пеплом, оставив на земле лишь броню и оружие.
Не тратя время, я прочитал заклинание, а затем направил руку к двери. Слова древнего языка срывались с губ, пока энергия варпа концентрировалась в моих пальцах, окутывая их зловещим синеватым сиянием.
Шрапнель из деревянных обломков усеяла комнату. Дверь разлетелась с оглушительным треском, осколки разлетелись по всему помещению, вонзаясь в кожу и доспехи находившихся там.
Игнорируя раны людей, я проявил результат обучения Ризалии. Три шага вперёд, а затем укол мечом. Корсар, не успев даже выхватить оружие, замер с выражением ужаса, отразившимся на его точёных чертах. Он попытался крикнуть, но мой клинок уже поцарапал его руку, оружие высасывало жизненную силу. Корсар обратился в мумию, а я сделал шаг назад и, выхватив бластер, выстрелил в другого.
Кабалит превратился в выжженную плазмой фигуру, а другой в страхе упал и начал отползать. Его глаза, расширенные от ужаса, отражали пляшущие огни от моего оружия.
Я почувствовал прилив энергии — клинок делился со мной украденной жизнью. Каждая частица поглощённой силы струилась по моим венам, наполняя тело сверхъестественной мощью.
— Saareth kheladar! — выкрикнул один из них, выхватывая осколковый пистолет.
Я ушёл с траектории выстрела, который оставил след в воздухе над моей головой. Иссушающий клинок вспыхнул, поразив бедро ближайшего друкари. Он закричал на высокой ноте, падая и хватаясь за иссушённую ногу.
Два других бросились на меня одновременно — один с отравленным кинжалом, второй с силовым клинком. Моя броня отразила удар кинжала, скользнувший по наплечнику. Второй я парировал, высекая искры столкновением энергетических полей нашего оружия. Воздух вокруг нас потрескивал и искрился от противоборства энергетических полей.
— Это цена неповиновения, — произнёс я на высоком готике, обращаясь к оставшимся в живых. — Как ко мне, так и к вашему Архонту. Мне сказать вашему начальству о последней фразе? Eithar khaelis — anhrathe i’loce. Сколько раз вас воскресят, а потом убьют за такое?
Волна энергии отбросила их, а в моих руках появились молнии. Голубоватые разряды танцевали между пальцами, готовые вырваться и превратить ещё несколько эльдар в обугленные трупы.
Один из выживших скорчил лицо, встал на колени и произнёс:
— Просим милости.
Я не ответил, но указал на людей. Куски дерева заставили их тяжело пострадать; некоторые лежали без сознания, другие стонали, прижимая руки к кровоточащим ранам.
— Каждый мёртвый человек — это ваш саботаж планов архонта. Что вы должны сейчас делать?
Друкари переглянулись, а затем начали оказывать медицинскую помощь мон-кей. Несколько мёртвых эльдар заставили их подчиняться, хоть и ненадолго. Их движения были неуклюжими и неохотными — немыслимо для существ, привыкших причинять боль, а не лечить её.
— Как закончите, мне потребуется помощь.
Я медленно пошёл в сторону выхода, затем присмотрелся к огням ночного города. Особняки дворян горели ярко, освещая город и двигая его в сторону развития. Пламя поднималось к ночному небу, разбрасывая искры, словно падающие звёзды. Крики и плач сливались в единую симфонию хаоса.
Тем временем Имоен командовала другой группой.
Пока друкари расправлялись с рыцарями, её решил устранить местный командир. Закованный в тяжёлый силовой доспех человек приближался к ней, уверенный в своём превосходстве. Его броня, покрытая геральдическими символами и священными писаниями, поблёскивала в свете пожаров.