Как люди могут разговаривать так часто? Для неё всё было таким хаотичным. Всё, что нужно, — это жить, а чтобы жить, нужно поклоняться богине жизни Ише. Формула простая, так почему им нужно тратить столько усилий, чтобы люди в этом мире поклонились богине жизни? Почему эмоции управляют ими так сильно? Почему они не могут просто быть рациональными?
Девушка отложила свой анализ в сторону, она наконец дошла до площади.
Площадь представляла собой зрелище, которое Имоен не ожидала увидеть. Широкое пространство, некогда служившее для торговли и празднеств, сейчас превратилось в арену народного суда. В центре возвышался наскоро сколоченный помост из тёмного дерева, освещённый десятками факелов. Руны Иши, нарисованные белой краской, покрывали каждый его угол, светясь тусклым мерцающим светом в сумерках надвигающейся ночи. Каждая линия пульсировала, словно живая, наполненная тайной силой.
Толпа заполнила площадь до краёв. Тысячи людей всех возрастов — от седых старцев до детей, которых родители подняли на плечи, чтобы те могли лучше видеть происходящее. Воздух был наэлектризован смесью страха, нетерпения и странного, пугающего ликования. Имоен заметила, что некоторые люди украсили свою одежду наспех нарисованными символами Иши. Их лица, раскрашенные белой краской, придавали толпе вид религиозного экстаза.
Перед помостом стояла шеренга друкари в чёрных доспехах, их лица скрывали зловещие шлемы. Они держали на цепях группу дворян — мужчин и женщин, многие из которых были лишены одежды. Их некогда надменные лица теперь искажались от страха и унижения. Некоторые плакали, другие тихо молились своим богам, третьи просто застыли в оцепенении.
В центре помоста стоял Кой. Его лицо излучало спокойствие и что-то ещё — уверенность человека, убеждённого в своей правоте. Его глаза, ясные и проницательные, казалось, видели не только то, что происходит сейчас, но и то, что должно было случиться в будущем.
Когда Имоен приблизилась, Кой поднял руку, и площадь мгновенно затихла. Даже дети перестали шуметь, как будто весь город задержал дыхание.
Она чувствовала, как волна варпа расходится по площади. Вероятно, он воздействует на людей своими псайкерскими силами. Область вокруг неё была лишена варпа, поэтому она отошла от людей, чтобы не мешать его магии. Воздух вокруг неё был чист, но в нескольких шагах уже начинал дрожать и переливаться, как марево над раскалённым песком.
— Верующие в Ишу! — его голос разнёсся над площадью, усиленный тонкой магией, которую Имоен могла почувствовать. — Сегодня наступил день, о котором вам говорила Богиня. День, когда цепи сбрасываются, а хлеб и вода ждут каждого!
Толпа ответила одобрительным гулом. Кой указал на группу дворян. Его жест был спокойным, почти ленивым, но в нём чувствовалась неотвратимость судьбы.
— Эти люди обвиняются в преступлениях против всех нас. Против ваших детей. Против самой жизни, которую даровала нам великая Иша!
Он начал зачитывать список обвинений, каждое из которых встречалось криками одобрения:
— Барон Нельсон, который повышал налоги во время голода и казнил фермеров, не способных заплатить!
— Элеонора, которая отнимала детей у матерей для работы в своих шахтах, где они умирали от кровавого кашля!
— Лорд Вистан, чьи солдаты насиловали женщин и сжигали деревни по его приказу! Всё это выставлялось как нападения бандитов.
Список продолжался, каждое имя сопровождалось перечислением жестокостей и притеснений. Имоен заметила, что некоторые обвинения были, возможно, преувеличены, но в глазах людей горел огонь искренней ненависти. Каждое слово Коя падало в сердца слушателей, как семя в плодородную почву, и тут же прорастало ненавистью и жаждой мести.
После каждого имени друкари, стоявшие позади Коя, начинали свою работу. Они были мастерами боли и унижения. Один дворянин закричал, когда длинная игла вошла под его ноготь. Дворянка завыла, когда ей медленно отрезали ухо. Кровь стекала по помосту, оставляя тёмные дорожки на дереве.
В отличие от того, что Имоен наблюдала раньше, здесь друкари не скрывали своих действий. Они превратили пытки в представление, гротескную театральную постановку. Их движения были плавными, почти танцевальными, как у артистов, исполняющих любимую роль.