И как будто Мария — Елена, я,
А две свечи — сын и мать: вся оставшаяся семья…
Говорите мне, свечи!.. Трепещите, пока
Хватит вам на безумную жизнь — фитилька.
Сколько свечек таких — в сумасшедших домах —
Где в подъездах парни бьются впотьмах,
Где крадутся девчонки пещерами тьмы…
Я такая, как вы?!
Я — такая, как МЫ.
«…Мы… А что такое — мы?..»
…Мы…
А что такое — мы?..
Обнимемся в приделе тюрьмы.
Полузгаем семячки на рынке ледяном.
Забудемся в плацкарте посконным сном.
Мы…
…это слово рот прожжет.
Это — рельсовый стык. Это — тайный сход.
Это — генный и хромосомный код,
Над разгадкой которого сохнет народ:
Почему мы топим друг друга — мы —
В полынье тьмы
посреди зимы,
Почему мы любим друг друга — мы! —
Не прося ни секунды у Бога взаймы…
Трубный глас!
…Заводская сирена: репетируют Конец Света для нас.
А нас не запугаешь.
А нас не умертвишь.
В палате —
Великая Сушь.
Великая Тишь.
Коснусь тебя шершавой грешной рукой,
Баба в пятнах помады,
с глазами, текущими пьяной рекой…
«Не тронь меня. Не тронь меня…»
— Не тронь меня. Не тронь меня.
Зачем мне голову обрили?
Я б волосами пол мела…
Меня в застолья приводили.
Я там снимала подлецов.
Заманивала на квартиры.
Я хохотала: “Водка вся!..
Пошлем, дружок, еще… к таксисту?..”
И пела — вольно, голосисто.
Сияла в зеркале коса.
Духи мерцали. Пахло пиром.
Потом звонили — резко — в дверь.
При мне пытали. Я кричала!
Огромный человекозверь
Рычал: “Заткни ее сначала”.
А голова моя обрита.
А мое тело в синяках.
А оно желтое, как страх,
И лишь рубашкою прикрыто.
А там все голое… А там…
Ох, не гляди… Оно живое…
А то я, как они… завою…
И вою — всю себя отдам…
Рычанье… лепет… рокот…
…Клекот
Всех птиц — над голой головой.
Ропот. Гогот. Хохот. Вой.
И с тряпкой — санитаркин топот:
— Ежели воет — значит, живой.
«Трубы завода войной гудят…»
Трубы завода войной гудят.
Лиловой сваркой два глаза глядят.
…Я работал на заводе много лет.
Оттого я такой скелет!
Масла нету — забастовка тут как тут.
Наши себя в обиду не дадут.
Дождь. На улице грязь. Под станками грязь.
Ишь, какой толстый — нами выращенный князь!
Ишь, какой жирный — нами выращенный царь…
А ну, вали от станка,
а ну, отсюда жарь.
Поглядеть захотелось
на раба своего?!
А рабы сами справляют твое, твое торжество!
А мы сами тебе рукоплещем!
Да ты сам — из нас!..
Ты ж за соседним станком горбился…
Вот тебе и раз!..
Ну, выпялился,
ну, вырядился, царь!..
Давай, отсюда вали…
Ох… О-ох… Чем это вы мне…
так больно…
руку прожгли…
«…Маленькая, ты не плачь…»
Парня, качаясь, девка слушала.
Затрясясь, в подушку себя обрушила.
…Маленькая, ты не плачь.
Глажу тебя по щеке.
Я не врач. Я не палач.
Не вблизи. Не вдалеке.
Матушка, да я в тебе.
Деточка, да ты во мне.
Пот соленый на губе,
На глазном Вселенском дне.