Смущал только воротник: тетя Надя опрометчиво попробовала помазать кожу для блеска растительным маслом, но оно впиталось и оставило пятно.
Казалось, все труды пропали даром. Но тут вмешалась моя мама.
В тот год она начала вышивать бисером («бисерить», как это называл дедушка). Мама была, несомненно, наделена настоящим талантом художника, потому что из-под ее руки выходили удивительно тонкие и со вкусом сделанные вещи: какие-то цветочки, бусы, ночнички. Она замахнулась даже на большую люстру, но это был проект на несколько лет. Папа из чертежной доски соорудил ей рабочий столик, на который прикрепили кнопками лист ватмана с нарисованными цветами. В тот год на прилавках в изобилии были чешские бусы из мелкого разноцветного бисера. Мама покупала их, разрезала, собирала мелкие бусинки в баночки из-под кремов и майонеза. Потом она кропотливо нанизывала бисер на тонкую леску, в точности повторяя рисунок на ватмане. Из-под ее рук появлялся изумительной красоты орнамент.
Так вот, узнав о беде, мама на пару вечеров оторвалась от люстры и вышила на воротнике пальто из бисера лилию, благо пятно напоминало клеймо на плече Миледи.
В этом чудо-пальто с геральдическим знаком французских монархов Ира, дочка Нади, превратилась в королеву. На улице огладывались, на галерах Гостиного двора фарцовщики предлагали неслыханную цену за эксклюзив.
А мама вернулась к люстре, стала дальше терпеливо нанизывать одну за одной маленькие блестящие бисеринки на полупрозрачную леску. Когда работа была закончена, дедушка с папой бережно натянули бисерное полотно на металлический каркас, закрепив по углам позолоченными листочками то ли от старой броши, то ли с крышки шкатулки. Гости дома ахали и предлагали отнести люстру в Эрмитаж или Русский музей.
Я столько времени провел на табуретке, завороженно наблюдая за маминой работой, что, казалось, мог по памяти нарисовать каждый цветок. Лучше бы я запоминал мамины руки или ее лицо, поглощенное работой. За все последующие годы с лески не упала ни одна бисеринка, оборвалась только самая дорогая нить – мамина жизнь.
Глава пятнадцатая. Как парикмахерша может стать вершителем судеб, или Чем опасны религиозные обряды
И вот тетя Надя слезно попросила Диану поделиться успешным опытом с ее Ирочкой.
Возложенная на нее миссия пришлась Диане по душе, и она рьяно взялась за дело. Надо было произвести фурор в училище Фрунзе, которое уже готовилось к очередному выпуску. Сама Ира была на последнем курсе, так что ей светило распределение на три года, и проблему надо было решать быстро и безошибочно.
Переделанное пальто, конечно, выглядело отлично, но для того, чтобы произвести неизгладимое впечатление, этого было недостаточно. Диана решительно перебрала скромный гардероб Ирины. Кримпленовые платья попугаичьих расцветок отвергла сразу, остановились на скромной водолазке и юбке колоколом, оставшейся от выступления в ансамбле народного танца во Дворце пионеров имени Жданова. Широкие складки скрывали мальчиковые бедра и придавали Ире хоть какие-то формы. Добытые с боем в Гостином дефицитные сапоги-чулки удачно завершили образ.
Потом Диана потащила Иру в парикмахерскую на Садовой, рядом с Пассажем. Там работала ее знакомая Валя Мирская.
Начинала Валя женским мастером, но после одной истории переквалифицировалась на незамысловатые бобрики и полубоксы…
Были у Вали знакомые, дочка которых славилась длинными волосами. И правда, было на что полюбоваться: две косы, каждая в руку толщиной, ниже пояса – гордость родителей, но мука для самой девушки, которая устала таскать на голове эту тяжесть и к тому же хотела выглядеть посовременнее.