Тем более с некоторых пор появился повод: по вечерам стали раздаваться телефонные звонки. Неизвестный абонент только молчал и вздыхал в трубку, как больная корова, но девушка каждый день с трепетом ждала семи вечера и к телефону никого не подпускала. Бессловесный роман был в самом разгаре, и, естественно, девушка искала в каждом соседе по дому и школьном приятеле своего тайного поклонника, а оставаясь наедине с собой, еще более задумчиво и критично вглядывалась в зеркало.
И вот однажды она решилась на переговоры с матерью по поводу модной стрижки. Та, зная, что отец будет категорически против, только махала руками и охала. Пришлось прибегнуть к банальному шантажу. Или волосы, или невинность – поставила ультиматум жестокая, как все подростки, дочь. Пришлось согласиться на меньшие жертвы и отправиться вместе в парикмахерскую.
Когда косы распустили и волосы упали на спинку парикмахерского кресла, даже Валя Мирская, к тому времени уже известная умением воспроизводить модельные дамские стрижки из заграничных журналов, засомневалась, но, как говорится, желание клиента – закон.
Мама положила валидол под язык, Валя щелкнула стальными ножницами, и первые пряди упали на затоптанный мраморный пол…
На улице ветер непривычно холодил неприкрытую шею, но девушка спешила домой, гордо демонстрируя безразличным прохожим стрижку по последней парижской моде. Мама торопилась домой меньше. Разъяренный отец, по слухам, не разговаривал с обеими неделю и в тот же вечер с горя напился, хотя был трезвенником.
В семь часов вечера раздался привычный телефонный звонок, не без волнения девушка подняла трубку.
На этот раз абонент на другом конце провода заговорил:
– Я любил только твои прекрасные косы, а теперь ты такая же, как все! Прощай навсегда! – И в трубке раздались короткие гудки.
Утром зареванная девица вместе с уже переставшей что-либо соображать мамой прибежали в парикмахерскую. Там посокрушались, посочувствовали, но обратно же волосы не приклеишь?
Валя Мирская эту драму приняла так близко к сердцу, что решила больше не вершить чужие женские судьбы, а заняться мужскими. Может, заодно и свою получится устроить, рассудила она. Так, кстати, и сложилось – вскоре она вышла замуж за солидного чиновника, своего постоянного клиента.
С тех пор Валя только изредка поддавалась уговорам и соглашалась сделать укладку или модную стрижку по блату.
Случай с Ирой был особый, да и просила за нее Диана, которая снабжала парикмахершу дефицитами из валютных магазинов, так что мастерица превзошла самое себя и превратила незамысловатую стрижку Ирины в произведение искусства.
Тетя Надя даже прослезилась, увидев, как преобразилась дочка. На Диану она уже готова была молиться.
Тем же вечером в сопровождении подруг Ира отправилась на танцы в училище имени Фрунзе. Диана проводила, дала последние наставления, где стоять, по какому принципу выбирать и, чуть ли не перекрестив, благословила на удачу.
Сначала Ира несколько смутилась в большом зале, но потом освоилась и даже приняла несколько приглашений. Но кавалеры ей не понравились, и каждый раз она с облегчением возвращалась на свое место у стены и не соглашалась на второй танец, хотя и звали.
Когда же оркестр заиграл культовую песню Кола Бельды «Увезу тебя я в тундру», все девочки засуетились и стали выдвигаться вперед, всем своим видом показывая готовность ехать хоть к седым снегам, хоть на край земли, но, конечно, все-таки предпочтительнее к теплому морю в заманчивый Севастополь.
И тут перед Ирой появился коренастый молодой человек.
– Разрешите представиться: курсант Андрей Сирин.
Ира протянула руку.
Андрей уверенно обхватил ее за талию – достаточно крепко, чтобы вести, но не нахально, без ненужных прихватываний. К своему изумлению, Ира почувствовала, что танцевать ей приятно и спокойно. Она даже плотнее положила руку на погон, раньше же она еле касалась плеча партнера кончиками пальцев, готовая тут же отстраниться, когда музыка смолкнет.
Андрей ловко кружил даму по залу, избегая столкновений с топчущимися рядом парами.
А тем временем солист надрывался:
Когда музыка кончилась, Андрей проводил девушку на место, спокойно поблагодарил и растворился в толпе. Сколько Ира ни вглядывалась, в тот вечер она его больше не видела.