— Немного… — прохрипел парень. — Совсем чуть-чуть…
А мне нравится! — улыбнулась Люда. — Мне нетрудно!
— Нет, Люд, будет уже неприятно…
— А может, давай второй раз?
Теперь уже Витя откровенно засмеялся:
— Ты и правда немного… невинная! В таких вопросах. Я пока не смогу. Некоторое время…
— Конечно, — согласилась Люда, — откуда мне все эти тонкости знать? С тобой вот научусь! Вить!
— Что, моя золотая?
— Слушай, а мне понравилось! Это так прикольно! А можно, я еще как-нибудь попробую?
Витя снова засмеялся.
— Если захочешь, то конечно.
— О, спрашиваешь! Хочу! И знаешь…? Я теперь понимаю, почему Олина подруга даже в ротик брала… Вить? А в следующий раз можно, я тоже возьму?
— Так! — он со смехом отодвинул девушку. Его достоинство снова стало восставать. — Не заводи меня. Нам еще поспать нужно!
— Я сейчас уже уйду.
— Да оставайся, поспи со мной. От девчонок скрываться не надо…
— Не. Понимаешь… Я ведь тоже… намокла. И мне тоже… надо…
— Я могу помочь.
— Нет, Витюш, я стесняюсь… Может, потом…
Витя вздохнул.
— Люд, ты извини. Если что не так. Вдруг сказал что… лишнее.
— Ты что, дурачок? Всё так! Всё просто так-растак! Я такая счастливая!
Она крепко поцеловала Виктора и убежала.
Наутро Витя нашел на полу перед диваном забытую Людой ночную рубашку.
Глава 22. Воровской букет
Наутро после посещения, Виктора в коридоре остановила Света:
— Вить, ты мужик! Я и раньше знала, что ты офигенский, но сейчас…
Ее всегда томные, с двусмысленной поволокой глаза, в этот раз горели от восторга.
— Блин, чтобы мужик…! с голой бабой…! Да еще такой обалденной, как Людка…! И ничего, один минет…!
— Свет, да брось! Хватит! Блин, вы под дверью все сидели, что ли?
— Нет! Нет! — она горячо зашептала: — Все хотели тебе… приятное сделать, понимаешь? Да и Людку женщиной сделать…
— Ну и дуры! — неожиданно грубо даже для себя перебил Светку Витя. Повторил со злостью: — Ду-ры! Поняла? Мне такие «подарочки» не нужны! Вы живого человека под меня подкладывали! Блин! Воспользовались, что она такая в себе неуверенная… Так же жизнь можно поломать, запросто! Фиг знает, какой у нее муж будет? Запилит потом, вырастит в ней чувство вины, это же до конца жизни страдания…!
— Дуры, Витенька, дуры! — с энтузиазмом зашептала Светка. Казалось, грубость ее только завела. По крайней мере, теперь глаза ее затуманились еще сильнее. — Наш ты… Хозяин!
Она вдруг впилась в его губы, страстно и крепко. Витя даже испугался. Отпрянул, отстранил настойчивую соседку. Та ни капли не обиделась, наоборот, улыбнулась какой-то таинственной улыбкой.
— Ты сам еще не понял, — прошептала она загадочно и пошла к себе, покачивая крепкими бедрами под коротеньким, застегнутым всего на одну пуговичку халатиком. Обернулась, увидела, что Витя с улыбкой смотрит на нее, повернулась задом и игриво приподняла халат, обнажив красивую круглую попку без трусиков, а потом еще и повиляла тяжелыми ягодицами.
— Вот дурочка, — засмеялся Витька и пошел завтракать.
На кухне занимались своими делами соседки, но о вчерашнем никто не говорил, как будто ничего и не было. На Витином столе стоял горячий чай, бутерброды, на тарелочке — дымящийся голубец.
— Спасибо, девчонки, — сказал с искренней благодарностью Витя, обращаясь ко всем сразу.
— На здоровье, Витюш, — ответила за всех Наташа.
Люда тоже не показывала никаких признаков смущения или волнения.
Все было как обычно.
***
Вечером того же дня, около восьми, в дверь позвонили. Открыла Оля. На пороге стоял высокий молодой парень в желтой футболке.
— Можно Виктора?
— Сейчас… — Оля закричала вглубь квартиры: — Вииитяя!
Виктор подошел к двери.
Парень, опустив голову, протянул ему бежевую дамскую сумку:
— Вот. Приношу извинения.
Витя кивнул Оле:
— Позови-ка Маргошу, — сам взял сумку, щелкнул замочком.
Внутри, кроме кошелька лежали обычные женские принадлежности: потрепанная косметичка, ключи, несколько ирисок «Золотой ключик», голубенькая записная книжка, салфетки, платок, надкусанное уже подгнившее яблоко.
Осторожно подошла Марго.
— Здрассть… — сказала она тихо и приняла сумку.
— Проверь, все на месте? — Витя разглядывал стоявшего полубоком, готового в любой момент уйти вора.
— Да всё, всё! — Марго смутилась, и не хотела копаться в своих вещах.
— Ты проверь!
— Проверьте, прошу вас, — сказал парень и впервые глянул на Марго. Опустил голову. — Извините меня… эээ… Маргарита… Я не знал, что это… вы…
Марго мельком покопалась в недрах сумочки, затем пересчитала деньги. Ровно двести рублей, купюрами по десять рублей. Подняла голову на парня.
Улыбнулась.
— Ой… Молодой человек… Вы меня так напугали, — сказала она совсем без злости.
Парень снова потупился, даже немного покраснел, потом неожиданно достал откуда-то из-за спины шикарный букет полевых цветов.
— Это вам… компенсация… Извините еще раз…
— Воровать плохо, молодой человек, — сказала с укоризной подошедшая Наташа. — Это же кровно заработанные деньги! Если бы моя воля…
Витя взял ее за руку и сжал: не лезь.
— Всё хорошо! — сказал он негромко. — Молодой человек раскаивается. Не будем поминать прошлое. Иначе — глаз долой!
— Ой, вы это… зря… — Марго осторожно прижала букет к груди. Её было не узнать. Она, казалось, светилась.
— Я пойду… — сказал парень. Было видно, что ему очень неудобно. — Вы не волнуйтесь: больше ничего… такого… И если что… вы… До свидания!
Он чуть ли не бегом метнулся к лестнице.
— Девчонки… — только и могла сказать Марго, когда дверь закрылась. — Девчонки… И деньги все. И еще цветы! Я и не верила… Думала — наврать всегда легко. Это же не милиция… Уже и смирилась, что не вернут. А он…
— Это ему Чак сказал вернуть, — Вите не хотелось огорчать Марго, но правда есть правда.
— Что за Чак? — спросила Марго и резонно добавила: — А про цветы тоже этот Чак сказал?
Вите ответить было нечего. Возможно, Жало и правда букет принес от души? Кто человеческую душу поймет…? Ещё и воровскую…
Когда все разошлись по комнатам, Витя постучал в дверь Марго.
— Да!
Витя вошел. Посреди стола, на специально расстеленной нарядной скатерти, в красивой пузатой вазе, стоял букет, принесенный Жалом. Марго сидела на стуле перед букетом и смотрела на него. Она обернулась, увидела Витю.
— О! Витюш, заходи!
Тот прошел, сел на диван, напротив женщины. Он молчал, но улыбался во весь рот.
— Чего ты? — спросила с такой же широкой улыбкой Марго. — Рад?
— Очень! — сказал Витя. — За тебя!
— Спасибо… — она снова перевела взгляд на цветы. — Ты знаешь…? Мне уже сто лет цветов никто не дарил. Сам понимаешь, этот букет не от души… Не за то, что я такая… какая-то особенная… Это просто компенсация за причиненные волнения. Но… Мне это неважно. Я вдруг снова почувствовала себя женщиной…
Вите было и радостно и грустно одновременно. Радостно — понятно почему, а вот грустно… Такая хорошая, красивая женщина — и не чувствует себя Женщиной. Не чувствует себя счастливой. Радуется букету от вора, потому что не может получить его от любящего мужчины. Считает себя невезучей, хотя достойна счастья не меньше других.
— Маргош, а сколько тебе лет?
— Тридцать два. Я выгляжу старше?
— Немного… Так вы со Светкой ровесницы?
— Ага. Знаю, она выглядит моложе. А я, вот, старше…
Витька откинулся на диване и стал пристально рассматривать Маргариту. Та смутилась и махнула на парня рукой:
— Витюш, прекрати! Я знаю, что не Мерлин Монро…