Согласие из Петрограда было получено, и Петровского в июле 1916 года выслали из Енисейска этапом в Среднеколымск, а остальных четверых депутатов перевели кого в Минусинск, кого в Ачинск.
Изнурительный путь по сибирским таежным дорогам, пересыльные тюрьмы надломили здоровье Петровского. В сентябре он прибыл в Якутск, откуда должен был следовать в Среднеколымск. Но врачи, осмотревшие его, дали заключение, что ссыльный Петровский из-за плохого состояния здоровья не может быть отправлен дальше. Охране пришлось оставить его в Якутске.
Емельян Ярославский помог добиться для Григория Ивановича медицинского осмотра.
В колонию ссыльных в Якутске входил и Серго Орджоникидзе, который попал в Якутию в июне 1916 года, но жил он в селе Покровском, в девяноста верстах от города, и постоянно навещал товарищей.
Так волею судьбы в Якутске образовалась крепкая группа партийцев во главе с опытными руководителями — Г. И. Петровским, Ем. Ярославским, Г. К. Орджоникидзе.
Газета «Искра» еще в 1901 году писала, что послать человека в Якутию — это все равно что закопать живого в могилу. Действительно, такую глухомань трудно было сыскать в ту пору даже в Сибири.
Жизнь ссыльных была трудная, а с началом войны стала еще хуже. Продукты стоили дорого, ничем, кроме физического труда, политическим заключенным заниматься не разрешалось. Но и такую работу найти было нелегко.
Раньше ссыльным товарищам присылали деньги партийные и рабочие организации, но с началом войны, когда эти организации в большинстве были разгромлены или закрыты, материальная помощь из России прекратилась. Приходилось добывать хлеб насущный любыми поделками собственных рук. Но руки не всегда выручали — нередко ссыльные большевики голодали. К этому добавились изменения в административном режиме: он стал жестче — было ограничено право передвижения, усилилась слежка, участились обыски; за самовольные отлучки наказывали острогом.
Петровскому повезло — у него была заводская квалификация: он мог работать одинаково хорошо и слесарем и электриком. Его взял к себе в мастерскую один местный агроном, и Григорий Иванович работал у него, что называется, мастером на все руки.
Иногда приходили письма из Петрограда от жены, которая осталась там с двумя сыновьями-подростками и дочерью. Присылала жена и посылки. Конечно, много послать она не могла, да и не положено это было, но какую-то малость — табачок, кружок-другой колбасы или шерстяные носки — Доминика Федотовна, несмотря на протесты мужа, все-таки отправляла регулярно. Посылки, письма от жены и детей шли долго, целый месяц, а то и два.
В архиве Петровского сохранилось коротенькое письмецо, посланное им из Якутска Ф. Н. Самойлову, жившему на поселении в Минусинске. Это письмо примечательно бытовыми подробностями и той поразительной товарищеской поддержкой, которую оказывали друг другу ссыльные депутаты-большевики.
«Здравствуй, Федор Никитич! Деньги я 29 р. 85 к. получил. Муранов прислал 67 р., Бадаев 47. Лично я деньгами не воспользуюсь, так как у меня заработок есть, а кому и куда разошлю, тогда сообщу. Здесь в Якутске я с 25 ноября (работаю) в качестве слесаря, токаря, был на молотьбе за машиниста при двигателе; пришлось работать при 40–45° мороза, а обычное время в кузне… Холод, дым, пыль буквально создавали каторжные условия, но теперь немного легче…»
Привычка с юношеских лет к физическому труду, заводская смекалка и навыки сослужили Григорию Ивановичу в эту тяжелую пору жизни отличную службу, помогли сохранить бодрость духа и собранность — очень ценные качества в условиях ссылки.
Ссыльные большевики и в сибирской глухомани продолжали как могли партийную и политическую работу в народе — среди ссыльных, среди крестьянской бедноты, ремесленников и солдат.
«Политические», как их здесь называли, не раз выручали обездоленных крестьян и батраков, заступаясь за них перед властями. О них среди якутов и русских крестьян ходила добрая молва.
Они организовали кассу взаимопомощи. Но касса эта играла и другую, конспиративную роль: часто под видом собраний членов кассы устраивались совещания созданной по инициативе Петровского и Ярославского подпольной организации РСДРП.
В организации ссыльных не было единодушия по многим политическим вопросам, в особенности резко расходились мнения об отношении к войне. Большевики были за поражение царского правительства, другая часть социал-демократов стояла на позициях «оборончества»; а несколько меньшевиков поддерживали центристскую линию Троцкого, который, как известно, провозгласил демагогический, фальшивый лозунг: «Ни победы, ни поражения».
Споры по этому важнейшему вопросу не утихали; он же был предметом дискуссий в созданных революционных кружках для молодежи якутской национальности, много времени которым посвящал Григорий Иванович Петровский. Из этих кружков вышли люди, устанавливавшие впоследствии власть Советов на своей родной якутской земле.
…В годы ссылки Г. И. Петровский продолжает революционную работу сначала в Туруханском крае, затем в Якутске. В июне 1917 года возвращается в Петроград, в июле по заданию ЦК партии ведет партийную работу на Украине. 30 ноября 1917 года назначается народным комиссаром внутренних дел РСФСР. В марте 1919 года на III Всеукраинском съезде Советов избран председателем Всеукраинского ЦИК. В 1920 году на IX съезде партии входит в состав ЦК. В последние годы жизни работал в Музее Революции в Москве, подготавливал воспоминания о В. И. Ленине.
Умер 9 января 1958 года.
Михаил Иванович
Калинин
Родился 7(19) ноября 1875 года в деревне Верхняя Троица Тверской губернии в семье крестьянина. В 1893 году переезжает в Петербург и становится рабочим на заводе «Старый Арсенал», потом на Путиловском. С 1898 года — активный участник петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Неоднократно арестовывался и ссылался. С 1902 года — агент «Искры». В 1905 году ведет боевую революционную деятельность среди рабочих Петербурга, один из первых организаторов профессиональных союзов. После поражения первой русской революции работает на заводах, продолжает партийно-организаторскую деятельность, вновь подвергается полицейским преследованиям. Перед Февральской революцией ведет нелегальную работу в Петрограде. С марта 1917 года — член редакции газеты «Правда», один из руководителей Петербургского комитета РСДРП(б) в период подготовки Октябрьского вооруженного восстания…
В грохоте сражений изголодавшаяся, задолжавшая «союзникам» почти восемь миллиардов рублей Россия вступила в 1917 год.
Недовольство политикой царизма охватило все слои русского общества. Еще в 1916 году дума начала вынашивать планы создания ответственного министерства, то есть министерства, отвечающего лишь перед думой. Но Николай II не пошел навстречу своим верноподданным.
Главари финансово-промышленной буржуазии — Гучков, Львов, генералы Крымов, Брусилов и другие — разработали план захвата Николая II в поезде во время одной из его поездок на фронт. Они хотели заставить его отречься от престола в пользу сына Алексея. Путем смены царя буржуазные политиканы надеялись предотвратить революцию.
Царь между тем вынашивал планы роспуска Государственной думы и заключения сепаратного мира с Германией. По его мнению, именно это помогло бы борьбе с революцией. Однако планы царя противоречили интересам буржуазии, лишавшейся в таком случае прибылей. И уж, разумеется, против таких намерений царя была Антанта. В английском посольстве открыто в присутствии посла Джорджа Бьюкенена собирались заговорщики для обсуждения плана дворцового переворота.