Все эти события происходили как раз в те дни, когда генерал Одэ высадился в Норвегии, в Намсосе. Англичане, заняв Нарвик и Тронхейм, также вступили на норвежскую землю. Положение оставалось неясным. Хотя на страницах газет мы ежедневно одерживали блистательные победы, общественное мнение проявляло тревогу: как бы все это не окончилось на финляндский манер. А люди более осведомленные были просто недовольны. Не проходило дня, чтобы из Швейцарии, Швеции, Голландии не распространялись слухи о предстоящем где-то, и притом в ближайшее время, наступлении немцев. На Балканах арестовали бывших министров, которые готовились открыть границы Гитлеру. После того как в Осло было образовано правительство Квислинга, фактически тут же обращенное в гитлеровских марионеток, людям повсюду мерещилась пятая колонна. Во Франции это было использовано для усиления преследований коммунистов. Но зато, как только обнаруживалось, что следы пятой колонны ведут к испанскому или итальянскому посольству, — дело немедленно старались замять: мало вам, что ли, германских дивизий, которые угрожают вторжением? Захотелось драться еще на каком-нибудь другом фронте? Главное, никаких инцидентов, ради бога, только без инцидентов!
Пока что пришлось отказаться от планов вступления в Бельгию. И это уже во второй раз. Полностью повторилась январская история. Король отверг помощь союзников. Войска, выдвинутые к границе, были отведены меньше чем через неделю. Получилось что-то вроде больших маневров. Конечно, маневры — дело полезное, если не считать того, что теперь многие оказались посвященными в наши планы. Только бы не было перебежчиков!.. После того как был дан отбой, французские части вернулись на свои исходные позиции. Иначе гитлеровская разведка без особого труда разгадала бы наши планы… А ведь бельгийский вариант может пригодиться в следующий раз: представьте себе, что король все-таки согласится призвать нас на помощь или же Гитлер первым нарушит нейтралитет наших соседей.
Фред Виснер решил провести свой отпуск в Антибах, куда его пригласила Жоржетта Лертилуа. Что может быть лучше для выздоравливающего, чем безмятежное антибское существование!.. К удивлению Фреда, Сесиль, которая всегда так любила чету Лертилуа и при первой возможности мчалась в Антибы, на этот раз как будто не собиралась сопровождать мужа. Отношения у них были натянутые. Но ни он, ни она не касались вопросов, которые могли вызвать столкновение. Сесиль, повидимому, не очень жаждала получить объяснение событий тридцать первого марта. Она удовлетворилась официальным толкованием, которое дал Фред после того, как поговорил с дядей и внезапно почувствовал, что к нему вернулась память. Даже неполнота этого толкования, слишком многое оставлявшего в тени, казалось, не особенно беспокоила Сесиль. Раз или два, правда, когда Фред заводил разговор о загадочном покушении, у Сесиль вырывался нетерпеливый жест. «Что ж, ты меня дурой, что ли, считаешь?» — означал этот жест… Фред сразу замолкал… У него были жестокие мигрени. Отдых, и только отдых на лоне природы… А там видно будет.
По правде говоря, Фред побаивался, что его дело удалось замять лишь ненадолго. Какой-нибудь поворот в политике, любое непредвиденное событие, и снова подует такой ветер, что дело Виснера всплывет само собой. Ведь Фред-то хорошо знал: что было, то было… Но раз Сесиль угодно оставаться в неведении, не навязываться же ему самому с объяснениями. Выиграть время — вот главное. А там — кто знает? Разразится какая-нибудь катастрофа, и его дело, его совершенно частное дело, потеряет всякий интерес… Таково было мнение дяди. В те дни, при полной неопределенности исхода норвежской операции, при полнейшем затишье на Северном фронте, когда казалось, что «странная война» продлится еще бог весть сколько, немало было людей, взыскующих катастрофы и рассчитывавших на то, что светопреставление поможет им спрятать концы в воду.