Сейчас 9.50.
Мне нужно двигаться. Из моего кабинета можно пойти в две стороны. Одна – это та, откуда появится Уинстэнли. Я решаю пойти в другую.
Надеваю куртку и обвожу взглядом кабинет. И застываю.
Тихо, практически незаметно дверная ручка поворачивается.
Глава 22
Я жду не шелохнувшись. Это не Уинстэнли. Она бы постучала. Ручка снова движется, и дверь бесшумно надвигается на подпирающий ее стул, словно кто-то хочет неслышно войти в кабинет.
Я хватаю окровавленную бейсбольную биту, рывком убираю стул и распахиваю дверь настежь.
Бекс отскакивает назад, испуганно вскидывая к лицу руки.
– Шеф, вы ведь не ударите меня еще раз?
– Черт!.. Умеешь ты войти…
Бекс, похоже, рад видеть меня, но не бейсбольную биту.
– Сэр, – говорит он, внимательно следя за тем, как я убираю ее на место, – есть один кабинет, которым я изредка пользуюсь, в дальнем конце участка; в выходные там никогда никого не бывает. Я время от времени занимаюсь там разными вещами, когда не хочу, чтобы мне мешали. Я поговорил с О’Ши и предложил использовать этот кабинет как временный штаб.
– Надеюсь, ты не говорил ему, почему мы хотим уединиться?
– Нет. Я сказал, что вы держитесь подальше от Уинстэнли, чтобы у нас не отобрали это дело. О’Ши, возможно, немножко поскулит, но он предан нашему району. Я ему доверяю.
А я доверяю О’Ши? На самом деле его не было на дежурстве в то время, когда на меня напали. Бекс счастливо сияет, когда я говорю ему, что он отлично поработал. Снова заворачиваю дневник Эми Мэттьюс в пакет и запираю его в ящик стола. Бекс видит все это, но ничего не говорит. Это преданность или же он откладывает информацию на будущее?
Не в силах бежать от тревожных мыслей, движущихся по кругу, я послушно следую за Бексом по лабиринту коридоров в кабинет в самом дальнем конце, пыльный и пустой, если не считать О’Ши и двух констеблей, приглашенных Бексом. Опять у меня в груди клубок: мы уже работали вместе в прошлом? У нас есть общие воспоминания? Ссылки на которые можно от меня ждать?
К моему облегчению, Бекс представляет меня, словно мы встречаемся впервые. Хелен Бэннон и Чарли Тоут. Бэннон невысокого роста, стеснительная. Она с жаром пожимает мне руку и говорит:
– Сэр, я столько наслышана о вас!
Тоута же я помню еще до «забвения». Он высокий, несколько сутулый, доскональный. Улыбнувшись, просто говорит:
– Здравствуйте, сэр.
Наш импровизированный штаб маленький. Четыре письменных стола завалены телефонами и мониторами, и кто-то разложил на бумажной тарелке шоколадные батончики. На стене большие лекционные плакаты и фотографии Кристал и Эми Мэттьюс. В коридорах за дверью тихо, и я буквально чувствую царящее в комнате напряжение. Все ждут, а я думаю, что мне сказать. Странно признаться, но, несмотря на все то, что произошло, только сейчас, стоя перед этими людьми, видя их ожидание, видя тень паники в глазах Бекса, я вдруг понимаю в полной мере, как же сильно расклеился. До сих пор я действовал автоматически.
Вскрыв один шоколадный батончик, собираюсь с духом, стараясь изо всех сил держать себя в руках и сохранить по крайней мере видимость нормальности.
– Итак, что нам известно на настоящий момент?
– Видеонаблюдения в здании нет, – говорит О’Ши. – Все камеры сломались еще несколько лет назад. И пока что опрошенные нами соседи не слышали даже, чтобы мышка пукнула.
– Как дела у Кристал? – Я понимаю, что мой голос звучит холодно, механически, но в настоящий момент это и к лучшему.
– До сих пор не пришла в себя, – отвечает Бекс. – Другая плохая новость в том, что на ней не обнаружили никаких следов. Под ногтями ничего полезного. Сексуальному насилию не подвергалась.
Я стучу по столу маркером.
– Криминалисты могут сказать хоть что-нибудь? Что-нибудь такое, дьявол, что нам поможет?
О’Ши раскрывает записную книжку.
– Практически ничего полезного. Эта Кристал работала в агентстве, предлагающем уход за престарелыми. Судя по отзывам, доброжелательная, но далеко не самый яркий пиксель на мониторе. И ходили слухи о каких-то проблемах с деньгами. – Он перелистывает страницу. – Мэттьюс стала жить вместе с ней три месяца назад, после того как довольно внезапно съехала из предыдущей квартиры, не заплатив за последний месяц и не сообщив в агентстве свой новый адрес. Вот почему наша дорогая подруга Уинстэнли об этом не знала.
– Нехватка денег? – Я беру маркер и делаю запись на лекционном плакате.
– Или испугалась? – со своего места справа подсказывает Бэннон.