Далее я ищу в системе Рахмана и нахожу его вместе со своими подручными: банда «Бангра». Двести пятьдесят девять его фотографий, в клубах и на улице, садящегося и выходящего из своего «Рендж Ровера», с наголо обритой головой, сияющей в свете фонарей; а среди подручных нахожу тех троих, что были вместе с ним в клубе сегодня рано утром. Далее следуют несколько страниц непроверенных слухов: о жестокости Рахмана, о том, что он торгует наркотиками, поддерживая связи с преступными группировками в Бангладеш. Здесь есть даже несколько коротких видео, снятых храбрыми осведомителями на свои телефоны, на которых Рахман покупает спиртное и сидит у мангала. И так далее в том же духе. Ничего даже отдаленно полезного.
Я возвращаюсь к своим записям и тут вспоминаю наш разговор с Рахманом в его кабинете в «Одиночестве». Какой там вопрос он задал? «Что случилось с третьим БК?..» «С третьим БК?..» Я ищу в криминальной базе данных, но ничего не нахожу; тогда снова призываю на помощь детектива-инспектора интернет и пробую оба варианта. Нахожу «БК» – музыкального продюсера, БК-вирус и «Бургер Кинг». Я сомневаюсь, что бенгальского гангстера особо интересуют мутации вируса и заведения быстрого питания, поэтому просматриваю несколько статей о продюсере. Похоже, он сделал несколько хитов, написал музыку для хитов, а его третья песня под названием «Бог-дьявол» вышла в 1999 году. Очень хорошо, но я не вижу, как Рахман может быть поклонником малоизвестной американской поп-музыки.
Ничего не стыкуется. Поддавшись порыву, я ввожу в поисковую строку детектива-инспектора Уинстэнли, которая, вне всякого сомнения, в настоящий момент вместе со своей группой по делу Мэттьюс старается найти информацию на меня. С делами о бандах она никак не пересекается, а для того чтобы заглянуть в ее личное дело, у меня не хватает полномочий. Но я опять обращаюсь к интернету и нахожу там два десятка новостных сюжетов. Как я и предсказывал, Уинстэнли любит давать интервью. Она есть в архиве Би-би-си – рассказывает про убийство чернокожего подростка, зарезанного в прошлом году в Айлингтоне. Преступника Уинстэнли задержала уже на следующий день и устроила из этого большое шоу. Я смотрю на экране компьютера, как она счастливо улыбается перед скоплением журналистов и телекамер. Жаль только, что через полгода после того как задержанный был осужден, новый ДНК-тест показал, что он невиновен.
Но какой от всего этого прок? Выжатый, как лимон, я закрываю глаза и опускаю голову на руки. В маленьком помещении стоит сильный горький запах сырости, а за дверью слышно, как работает моя группа, переговариваясь вполголоса, изредка смеясь. Я слышу приглушенный стук клавиш клавиатур, а вдалеке – крики играющей в снежки детворы.
Глава 25
Где-то рядом звонит телефон, но никто не отвечает. Блеклый утренний свет падает на стену кабинета. Крики детей звучат ближе. Наверное, они у самых стен участка.
Мне в руку попадает снежок. Я со смехом выбрасываю его в открытое окно. Но снежок кинул не ребенок. Это сделал Пол. Он стоит на улице и смеется, и снова кидает в меня снежок, целясь прямо в голову. Я пригибаюсь – и бьюсь лбом о стол.
Вздрогнув, открываю глаза и смотрю время, но оно не регистрируется у меня в сознании.
Я слышу на улице детский плач. И телефон трезвонит опять. Звонит и звонит. Почему никто не снимает трубку? Я уже собираюсь пойти и пожаловаться, но наконец кто-то отвечает на звонок. Я слышу молодой женский голос, приглушенный и искаженный.
В окна кабинета бьет короткий частый град. Я не открываю глаза.
Я ее слышу.
Я ее слышу, хотя и не хочу.
После такого дня, какой выдался у меня, мне хочется этого меньше всего на свете. Я устал и боюсь. Этого голоса.
Я не могу разобрать слова, но слышу настойчивость, страх, точно так же, как услышал он: это голос Эми Мэттьюс.
Отрываю голову от стола. Я только что услышал голос Эми Мэттьюс так, как его услышал Р. Или мне это просто приснилось?
Встряхиваюсь. Это я не должен забыть.
В голове у меня туман, нервы по-прежнему на пределе от телефонного звонка, словно это произошло всего минуту назад, хотя в каком-то смысле так оно и есть.