– Жестокий, – не отрываясь от компьютера, говорит Хелен Бэннон. – Свирепый. Он знал, что делал.
– Так, – говорю я. – «Он»? Мы уверены в том, что это мужчина? А не высокая, крепкая женщина? Почему ты так решила?
Бэннон не моргнув выдерживает мой взгляд.
– Все говорит об этом, сэр, разве не так? В больнице сказали, что рост преступника выше ста восьмидесяти сантиметров. Использовал кулаки и ноги. Этот человек знает, как бить, и он не сдерживался.
– Ну и все равно это могла быть женщина. Не делай скоропалительных выводов… Но продолжаем: каков мотив? Он или она сидит на наркотиках? Или дерется ради них? Или хочет за что-либо отомстить? Или этому человеку просто нравится избивать женщин? – Я хочу подтолкнуть Бэннон, подтолкнуть всю свою команду. У меня так мало времени… – Есть что-нибудь по пропаже рецептурных наркотиков в больнице?
Бэннон листает свою записную книжку.
– Ничего. Они говорят, у них не пропадал даже аспирин.
Похоже, помощи нам ждать неоткуда. Я отчаянно стараюсь придумать хоть что-нибудь, что по крайней мере покажет, будто я знаю, что делать.
– Пусть кто-нибудь отправится в колледж, в котором учится Джавтокас, и разузнает о нем все, что сможет.
Бекс поднимает руку, что меня не удивляет, однако я киваю на Бэннон, а Бекса прошу снова съездить в больницу с фотографией Джавтокаса, взятой из «Фейсбука».
– Покажи ее там; может быть, кто-нибудь что-то скажет. Я подъеду где-нибудь через час, встретимся там.
Затем я поручаю Чарли Тоуту остаться в импровизированном штабе на случай телефонных звонков, а также выяснить больше о литовских и бенгальских бандах. Также прошу его заказать мне в гараже машину; если можно, не «Мини-Купер». Тоут внимательно за мной наблюдает. У него появились какие-то предположения или мне это только кажется?
В это время вернулся О’Ши, послушал немного и снова ушел, на удивление бодрый, чтобы выкрикивать приказания, гоняться за криминалистами и стучать в двери. Похоже, этот человек подпитывает свои силы неудачами. О’Ши обнадеживает то, что его пессимизм оправдался. Бэннон и Бекс натягивают куртки, и я обвожу взглядом свою команду, гадая, не предупредил ли кто-либо из них Джавтокаса о нашем приходе.
Как только все занялись делом, я, как могу быстро, возвращаюсь в свой кабинет в противоположном конце здания. Кажется, здесь по-прежнему все так, как я оставил: за двумя другими столами никого, бейсбольная бита стоит прислоненная к моему столу. Я убираю ее на полку, затем отпираю ящик стола и достаю пакет с дневником Эми Мэттьюс.
Тина не сразу отпирает дверь своей квартиры. Она так перепугана, что даже не реагирует на мою фамилию, но затем все же впускает меня и сразу же тщательно запирает входную дверь.
– Почему ты ничего не сказала мне про ухажера Эми? – спрашиваю я.
– Какого ухажера?
– Дарюса Джавтокаса. – Я протягиваю ей ксерокопию страницы дневника Эми Мэттьюс. – «Д Дж». Сперва я подумал, что она имела в виду диджея из какого-то клуба, но на самом деле она ведь писала про Дарюса Джавтокаса, так?
Тина недоуменно смотрит на меня.
– Да, то есть нет. Нет. Не ухажер.
– Но выглядит именно так.
– Дазза был бы не против. Ради Эми он лег бы под танки, но ее не интересовали серьезные связи. Как с парнями, так и с девушками. Эми предпочитала иметь вместо одного сто друзей. С Даззой она просто развлекалась.
Я неловко присаживаюсь на подлокотник дивана. Квартира у Тины крохотная – всего две комнаты, над которыми она очень потрудилась, превращая их в свой дом. На стенах эстампы с закатами, кресла накрыты темно-бордовыми покрывалами. Мне знакомо это место? Я уже бывал здесь?
– Ну а Кристал? Она гуляла с ним?
Тина машет рукой:
– Кристал предпочла бы Эми.
– Так с какой стати Дарюс хотел меня убить?
– Убить тебя? – Тина недоуменно таращится на меня.
– Это он пытался пырнуть меня ножом в больнице.
– Я не верю. Он еще ребенок.
– Мы также застали его стоящим рядом с телом Кристал.
– Кристал убита? – Тина замирает. Она выглядит хрупкой и неуверенной. Бедная одинокая трансвеститка!
– Нет, она в коме. Я сейчас как раз направляюсь проведать ее. Но когда я наткнулся на Дарюса у нее дома, он убежал. Где он может быть?
Но Тина меня не слушает.
– Что произошло? – спрашивает она, хотя, как мне кажется, на самом деле не хочет знать правду.
Если честно, мне самому не хочется говорить об этом, но я уже успел выяснить, что страх – это единственный способ разговорить Тину. Я этим не горжусь, но подробно расписываю травмы Кристал и смотрю на то, как Тина мечется по комнате, собирая разбросанные повсюду компакт-диски и раскрытые журналы, пытаясь скрыть свое беспокойство. Почувствовав, что новость в достаточной мере проникла в ее сознание, я снова спрашиваю, где может скрываться Дарюс.