- Тебе нужно заручиться поддержкой Света, - Анксун сразу взяла «быка за рога». – Свет сильнее Тьмы.
- Вообще-то, они равносильны, - вмешалась вышедшая к нам Эйзел. – Их противоборство длится веками. Мы сами и наши сестры с начала времен занимаем то одну сторону, то другую.
- Но как правило, это происходит одновременно.
- Но сейчас на стороне Света очень могущественная ворожея.
- Вы говорите о матери Лебедь?
- Да. Ее зовут Василиса.
- Но Лебедь говорила, - вспомнила я, - что легко одурачит мать.
- Возможно и так. Но она в первую очередь ворожея Света. – Согласилась Анксун. – А потом уже мать.
- Боюсь, - вмешалась Гифа. – В этой ситуации ты можешь ошибаться, сестра.
- Думаешь, материнские чувства сдвинут разум?
- Я в этом не уверена. Но обычно, именно так и бывает.
Мы беспрепятственно прошли в царство Света. Так же, как и в других царствах, я не видела жителей, но чувствовала их присутствие.
Мерно поднимался ветер, грозящий перерасти в ураган или что-то похуже.
Красивая высокая женщина с взволнованным лицом спешила нам на встречу. Ее руки нервно сжимали подол платья, а глаза цепко охватывали нас.
Василиса.
Сомнений быть не могло. Сходство с дочерью один в один.
- Великие воины и их оператор, - заговорила она, - что-то страшное происходит. Но до нас лишь долетают слухи. В чем дело?
- Лебедь покорилась Тьме, - отчеканила Анксун. – Ты знаешь, как предписано поступать в таком случае.
- Этого не может быть. – Женщина не желала нам верить. – Я видела ее. Она…
- Она – темная, - холодно возразила Анксун и повторила, – ты знаешь, как предписано поступать в таком случае. Твоя дочь – угроза. Ты была предупреждена.
- Но за нее ручалась Агафья, - возразила Василиса.
- Агафьи больше нет с нами.
- Она ее убила, - тревожно вставила я.
- Нет! – Отчаянно крикнула ворожея и прижала руки в груди. – Вы врете. Этого не может быть. Такого не должно было случиться.
- Но ведь они не могут врать, - вновь вмешалась я. – Разве не так?
Смесь ужаса и не желания верить смешались на бледном лице. Ветер трепал белые локоны. По ее лицу скатилось несколько слезинок прежде, чем она заговорила. Точнее, зашептала, глядя мимо нас.
- Она здесь.
Мы, как по команде, дружно обернулись. Ухмыляющаяся Лебедь материализовалась позади. Безупречный ледяной наряд: длинное светло-голубое с оттенками металика платье. Волосы сплетены в аккуратную толстую косу.
- Здравствуй, мама, - слащаво приветствовала она, а в глазах – сталь. – Скучала? Нет? Я вижу, Тата с войском тоже здесь.
- Где Кир? – Тут же потребовала я. – Что ты сделала с Петром?
- А почему нет вопроса о Ротиборе? Потому что тебе нет дела до него?
Лебедь прошла ближе к матери. Мы с воинами немного отошли. Как всегда, лица моих стражниц ничего не выражали. В то время как я не могла отделаться от странного предвкушения, ожидания.
- Все твои верноподданные собрались, - усмехнулась Лебедь, заглядывая за спину Василисы. – Думаешь, они тебе помогут?
- Смотри внимательнее, дитя, - со слезами на глазах предложила та.
Я тоже решила приглядеться. Множество белоснежных существ, эфемерных, чьи лица не разглядеть. В первых же рядах узнала сгорбленную стойкую фигурку Агафьи. Я не была уверена, так как лиц не различить. Но голову на отсечение – это она.
- Ты призвала предков?! – Возмущенно воскликнула Лебедь. – Не слишком ли, мама?
- Это не я, дитя, - вздохнула несчастная женщина. – Таков закон.
Я вспомнила о чем Анксун говорила ей еще до появления Лебеди. Воительница говорила: ты знаешь, как предписано поступать в таком случае. А еще она говорила что-то о том, что Василиса была предупреждена. Но о чем? О том, что ее дочь – добро и зло в одном флаконе? О том, что могут быть последствия, когда смешиваешь черное и белое. Потому что, что-то мне подсказывает, в этом мире, если смешивать цвета, то не получить палитру. Какой-то цвет все равно будет доминантным.
- В таком случае, - медовым голоском промурлыкала Лебедь, - я призываю своих настоящих предков.
Она не успела договорить, как со всех сторон поперли темно-синие тучи. Грозовые тучи. Ураган набирал силу. Ветер хлестал, будто пытаясь сбить с ног, как шар кегли. Невидимая сила швырнула меня к Лебеди. Девушка резко развернулась и пристально посмотрела мне в глаза.
- Я исполню твое желание, - отрывисто сказала она. – Ты вернешься в мир смертных. Оттуда ты бессильна, безвредна для меня. И никто не использует твои силы в нашей войне. В тебе нет ничего особенного, кроме духа. Он останется при тебе. Но мой совет: не возвращайся сюда больше. Ты спасла Кира и его «золотого мальчика». Пусть они вступают в битву. Иногда девочек нужно беречь.
Она взмахнула рукой и меня отбросило в сторону. При чем очень хорошо отбросило. Так отбросило, что все те, кого я видела секундой до того, сейчас превратились в точки на горизонте.
Но ветер, не смотря ни на что, продолжал бушевать. Я превратилась в его игрушку, которую он с легкостью перебрасывал то туда, то сюда. В какой-то момент я оказалась ближе к эпицентру. Но Лебедь заметила меня раньше Василисы.
В правой руке девушки сжимала изогнутый посох, который ранее я не замечала. Не сводя с меня взгляда, она трижды постучала им по белой земле под ногами. Сеть трещинок и извилин разошлись во все стороны.
Громкий треск.
Как при ломке льда. Уж это я знала по опыту.
Ветром меня порывисто швырнуло вниз. Я приготовилась удариться о твердую поверхность льда. Но вместо этого провалилась ниже.
Ледяная вода.
Пальцы рук и ног моментально начали неметь от холода. И хотя я успела задержать дыхание, я не могла похвастать мировыми рекордами в плавании без акваланга.
Я шла на дно.
Именно так.
Чувствуя на немеют конечности. Без боли. Как воздух выходит из легких и они заполняются этой жутко-холодной водой.
Я не могла закрыть веки.
Мучительно больно. Холодно.
Широкие алые шелковые ленты, как водоросли, колыхались в воде.
Нет крови. Только эти ленты, танцующие свой собственный танец. Спокойный, убаюкивающий танец.
Я бы решила, что это эльфы или русалки, или еще какие-нибудь водные существа. Но нескольких лент я коснулась сама, пока опускалась вниз.
Свет пробивался откуда-то сверху.
Тишина.
И эти ленты.
И я.
Возможно, мне суждено стать одной из них. Безмятежная лента, колыхающаяся в ледяной воде. Стынет кровь. И, кажется, начались галлюцинации. Я стала слышать музыку. А когда принялась прислушиваться, то она как-будто стала звучать громче. Я поняла: ленты танцуют именно под эту музыку. Она управляет ими. Или же наоборот, дает свободу. Она наполняет их смыслом.
Тишина сверху.
Музыка из глубин и по сторонам.
Танцующие алые ленты.
И я. Идущая на дно.
9
Под трезвон будильника я проснулась. В своей кровати, комнате, разумеется. Родной потолок, стены. Ковер на полу. Унылый пейзаж за окном. Звуки телевизора с кухни.
Я дома.
И никаких татуировок или чего-то в этом роде.
Мама возилась на кухне.
Было утро. Но не ранее. А то, что ближе к обеду. На календаре суббота. Я не помню, чтоб у меня был выходной. Но вдруг я вспомнила про Даню и его сюрприз. Значит, я все проспала? Или никакого сюрприза нет. Быть может, мне приснилось все. Надеюсь так.
Несколько минут я наблюдала за мамой. Все это время она была ко мне спиной. Возилась у плиты. Готовила завтрак. Допивала при этом вторую обычную кружку кофе. Нервно поправляла выбивающиеся локоны за уши. Нервно тарабанила пальцами по столешнице. Вообще, какая-та она нервная.