Энн пожала плечами.
— Двадцать долларов за шкаф?
— Много.
— О, провались они, торговаться с вами я не собираюсь. Они стоят гораздо дороже, берите так — они ваши.
— Да они не особенно мне нужны. У меня всего три книги,— спокойно сказал Джоунз.— Телефонный справочник, строительный каталог и справочник местных строительных норм.
— Вы что же, хотите прикупить еще несколько справочников и каталогов?
Он скептически оглядел шкаф.
— Я не собираюсь использовать их под книги.
— Для чего же тогда они вам нужны?
— Для хранения инструментов, гвоздей, железок и всего такого прочего.
Модли на своем диване передернул плечами. Энн в ужасе уставилась на Джоунза.
— Тогда я их не оставлю. Это святотатство.
Мартина Джоунза это не смутило.
— Что вы называете святотатством? То, что эта вещь может принести хоть мало-мальскую пользу. Взгляните на эти книги. Не думаете ли вы, что Нельсон все это прочитал? Сомневаюсь, что их вообще кто-нибудь когда-то читал. И уж во всяком случае — ставлю сотню долларов: большинство из них открывали не больше одного раза. Если вообще открывали...
Энн внезапно замолчала. Она подумала, что наверняка проиграла бы такое пари.
— Книги — подал голос Модли,— это кладовая знаний, идей, вдохновения, которые иначе были бы навсегда утрачены.
Джоунз усмехнулся. Он наугад взял одну из книг, открыл титульный лист: «Камни Венеции», Рескин. Полистал страницы и стал читать вслух гнусавым и жеманным голосом:
— ... и было отчего отступить, потому что над стройными рядами арок возникало неземное видение, и казалось, что огромная площадь раскрылась в священном благоговении, и мы можем видеть ее всю — мириады колонн и белых куполов, образующих широкое основание нежно окрашенной пирамиды света, сокровищницы, сияющей золотом, мерцающей опалом, переливающейся перламутром и переходящей внизу в пять величественных сводчатых портиков, отделанных великолепной мозаикой и украшенных выпуклым рисунком из алебастра, прозрачного, как янтарь, и гладкого, как слоновая кость,— рисунком фантастическим и замысловатым, там были переплетенные пальмовые листья и лилии, виноградные лозы и ветви граната, и птицы, укрывшиеся и порхающие среди ветвей, и все это оплетено бесконечным орнаментом из бутонов и вьющихся стеблей, а посредине скорбные фигуры ангелов, облаченных в длинные одежды, склоняющихся друг к другу над порталом, едва различимые на фоне, сияющем золотом...
Он внезапно прервал чтение.
— У этого парня дыхание что ли никогда не перехватывает?.. Наверно в его время чернила стоили пенни за кварту.
Помолчав, Энн сказала:
— В этих шкафах можно хранить коллекцию комиксов и телепрограмм.
Эдгар Модли заметил:
— Рескин писал для культурных и имеющих тонкий вкус людей, которые, независимо от того, согласны они были с его идеями или нет — ив большинстве своем нет — по крайней мере имели достаточно такта, чтобы признать великолепие его стиля.
Джоунз сердито захлопнул книгу.
— Чего я никак не могу у вас, ученых, понять, так это когда вы учреждаете новый клуб, а потом спускаете собак на тех, кто не хочет в него вступать. Я не собираюсь расхаживать по улицам с лилией в руках или рыдать над усопшей мышью.
— Примерно так же рассуждали и неандертальцы,— парировала Энн.— Все, что их заботило,— это набить брюхо и сокрушить дубинкой всякого, кто встанет у них на пути.
— Это не совсем точно,— скромно заметил Модли.— Вы, вероятно, имели в виду синаноров.
— А еще точнее,— прорычал подрядчик,— вы хотите сказать, что я — сиволапый мужик. Да мне на это наплевать. От кого я все это слышу? От школьной училки, которой если и приходится над чем-то ломать голову, так это над проблемой, во что поиграть с мелюзгой: в жмурки или в прятки.
— Ба, да вы человек агрессивный,— заявил Модли.— Я думаю, вам следует извиниться перед мисс Нельсон.
Мартин Джоунз засмеялся.
— Обязательно. Если она извинится за то, что обозвала меня сиволапым мужиком.
— Сначала убедите меня в обратном,— сказала Энн, тряхнув головой.
— Для этого придется прочитать ваши дурацкие книги о гранатах и ангелах. Я бы предпочел остаться невеждой.
Энн взяла в руки «Камни Венеции».
— Прочитайте хотя бы вот эту, и книжные шкафы ваши.
Джоунз скривился в усмешке.
— Вы уже обещали отдать их мне.
— Но я взяла свои слова обратно, мистер Джоунз.
— Тогда можно было бы и прочитать,— сказал Джоунз.— Но у меня нет на это времени.
— Тогда знаете что: выключайте сегодня телевизор на два часа раньше. Это будет хорошим началом.