Всё было вполне приятно, конечно; я обнаружил, что грубость даёт куда меньше, чем демонстрация академической усталости от всего процесса, ощущение, что вы оба за этим столом — в одной команде, и дело вовсе не в вас двоих, а в этом самом вопросе. О ставке.
Наблюдая, как она перелистывает свою папку, показывая мне тенденции заполняемости и тому подобное — она пришла на эти переговоры подготовленной, — я заметил, что всегда оставался один вакантный номер, даже когда в итоговом отчёте указывалось, сколько людей было отказано в размещении.
— Комната Элвиса, — сказал я, откидываясь на спинку стула.
Я только что придумал этот термин, но было очевидно, что он означает: единственный номер, который держат в запасе на случай, если президент или рок-звезда внезапно объявятся на стойке регистрации.
Дочь менеджера засмеялась и перевернула страницу, и мы продолжили наш спор, который в итоге перетёк в кабинет её матери, с результатом в пять долларов в неделю скидки.
Едва ли это стоило усилий — если быть честным, это было что-то вроде пирровой победы, а также показателем того, до какого положения я опустился, — но в ту ночь я не мог перестать думать о Комнате Элвиса, как я её назвал.
В течение следующих недель я консультировался с учёными из гуманитарных факультетов, которые в свою очередь направили меня к текстам, посвящённым городским легендам и народным поверьям.
Как оказалось, Комната Элвиса принадлежала к той же ветви формирующего суеверия, что заставляет тринадцатые этажи отелей не называться таковыми. Об этом я слышал годами раньше, конечно, но никогда не расследовал. Однако быстрая прогулка по вестибюлям центра города это подтвердила: ряды кнопок, доступных пассажирам, обычно располагались так, чтобы скрыть отсутствующую, безусловно зловещую «13».
Мы — забавный вид.
Что касается фольклора, окружавшего то, что я теперь уверенно называл Комнатой Элвиса, я не мог почерпнуть его из ряда кнопок, а потом просто усмехнуться про себя.
Чтобы выяснить правду об этом, мне пришлось опросить четырнадцать менеджеров и почти вдвое больше помощников менеджеров. Хватило бы и одного недовольного бывшего менеджера, но у меня не было способа найти такого человека. Так что мой подход должен был быть более разрозненным и затратным по времени. Но такова наука.
Помощника менеджера, который в итоге признал, что в отрасли существует стандартное распоряжение — всегда держать один номер пустым, — звали... скажем, Родерик. Как понимал Родерик, причины существования Комнаты Элвиса не имели прямого отношения к «призракам» или «привидениям» или чему-то столь же фантастическому. Это были просто цифры. Статистика.
Когда начали вести записи, а затем, через десятилетие-два, сводить их и сравнивать от города к городу, от сезона к сезону, от сети к сети, бухгалтеры начали замечать некую тревожную тенденцию. В смертях гостей.
До тех пор, пока один номер оставался незанятым, гости в основном просыпались, успевали к завтраку. Но в тех случаях, когда настойчивый гость — какой-нибудь Элвис или президент, да, скотовод или пара, которым нельзя было отказать, — настаивал на регистрации в этот последний номер, что ж. Почти неизменно какой-нибудь гость переживал инсульт или сердечный приступ ночью, или хуже, и остальные гости оказывались не просто потревожены экстренными службами, но напуганы, возможно, склонны не возвращаться в этот конкретный отель в следующий раз.
Что, конечно, и было всем, чем это сводилось для отелей: повторные посещения. Им имеет смысл оставлять один номер пустым, если это означает, что гость уедет на своих ногах, возможно, чтобы вернуться. Гости, которых выносят ногами вперёд, — плохая реклама.
— Есть какая-то закономерность в... в выборе жертвы? — спросил я Родерика.
— Что ты имеешь в виду? — ответил он.
У него была манера подчёркивать момент, когда он давал тебе полное внимание. Делал это тем, что почти никогда не смотрел на тебя в остальное время.
— Например, это гость, который занимает тот последний номер? — сказал я. — Или тот, кто там вторую ночь? Одиночное проживание или номер на двоих? Второй этаж или двенадцатый?
— Бронирование онлайн или в последний момент, слишком устал, чтобы доехать до следующего города, — продолжил Родерик, заканчивая мой список. Впрочем, он отмахнулся от этого: — Закономерность в том, что кто-то умирает, — сказал он, как будто я упускал суть.