Я поблагодарил его — хороший собиратель данных знает, когда источник исчерпан, — снова пообещал гарантировать его анонимность и передал ему скромную сумму, о которой мы договорились.
Затем, конечно, мне пришлось самому обрабатывать цифры. Что предполагало сначала их найти, но, так же как наблюдение за плечом математика было бы малоувлекательным зрелищем, позвольте мне просто сообщить, что эти приблизительные подсчёты доступны. Более того, насколько я мог судить, организовав их в столбцы и строки, утверждение Родерика подтверждалось, хотя, конечно, в случаях смерти гостей отели неохотно делятся информацией, поскольку любая пресса в этом отношении неизбежно будет плохой прессой.
Однако я мог собрать эти данные сам.
У меня была теоретическая модель. Следующим шагом было сравнить её с наблюдением.
В центре города был один отель с известным стеклянным надземным переходом через дорогу к стадиону, где выступал некий крупный музыкальный коллектив. Всю неделю я видел очереди, тянущиеся от билетных касс, а парковочный гараж рядом со стадионом уже демонстрировал признаки незаконных палаток, и в газетах появлялись колонки о студентах, сдающих свои квартиры на выходные за сумму, достаточную для оплаты месячной аренды.
Мне хватало неудач. Возможно, я заслуживал немного провидения. Госпожа Наука в конце концов улыбнётся самым строгим из её приверженцев, да. Самым преданным.
Однако с моей стороны тоже потребовалась работа.
В то время, которое я считал самым напряжённым на стойке регистрации, когда три клерка, обслуживавшие эту стойку, казались почти на исходе своей смены, что, возможно, делало их менее внимательными к вопросам политики — любые проблемы, которые они создадут, станут проблемами следующей смены, — я подошёл вразвалочку и начал излагать свою просьбу. Потребовался театр и устрашение, а в итоге угроза диабетической комы (я купил необходимый идентификационный браслет в комиссионке) в сочетании с уверениями, что я не фанат данного музыкального коллектива, что это не чрезвычайная ситуация, рождённая плохим планированием или горячечным фанатизмом.
Я получил Комнату Элвиса.
Отходя от стойки регистрации, я снял обёртку с шоколадного батончика, впился в него зубами ради глюкозы. Вкус был как у победы.
И хотя у Родерика не было данных о том, какого гостя выбирают для смерти в наказание за то, что последний номер всё же занят, само то, что он этого не знал, означало, что это редко, если вообще когда-либо, была Комната Элвиса.
Я спал безмятежно. Плотность нити в простынях, должно быть, измерялась тысячами.
На следующее утро я обнаружил себя стоящим в вестибюле, где провезли не одно, а два тела. Судя по сопровождавшим их плачущим друзьям — из двух разных номеров.
Судя по возрасту скорбящих, я предположил, что упакованные тела были им под стать. Что означало передозировку, скорее всего, за исключением того, что у одной из этих подруг рубашка спереди была вся в крови. То, что эту подругу не вели в наручниках, говорило о том, что она пыталась оживить или утешить умирающего. А кровь, конечно, означала насилие. Что было куда менее пассивным вмешательством или толчком, чем я подозревал.
Я хотел спросить, подтвердить, но мне пришлось допустить возможность, что виновник пока не пойман. Это означало, что мой вопрос навлёк бы на меня подозрение, что застопорило бы эксперимент. И именно тогда, когда он давал такие прекрасные результаты.
Рискуя своим текущим постом из-за отлучек, я стал самым старым фанатом этого музыкального коллектива, следовал за ним в следующие два города. В тот раз, когда мне не удалось получить Комнату Элвиса, тел не было. В другой раз, когда мне не удалось её получить, тело было, но это произошло из-за сцены, которую я устроил на стойке регистрации, в результате чего Комнату Элвиса заняла явно беременная гостья.
Это было не то доказательство, которое выдержало бы проверку в профессиональном журнале. Но и не анекдотическое, и не апокрифическое.
Я был на верном пути.
СЛЕДУЮЩИЙ ВАЖНЫЙ кусочек культурного фольклора мне доставил студент-третьекурсник в несочетающихся друг с другом ботинках. Он вёл экскурсию по призракам в городе, в который мне только что пришлось переехать, когда мой предыдущий пост испарился привычным образом; брошюра его конторы лежала на полке под стойкой регистрации ночного клерка. Я отправился туда лишь в последнюю минуту, когда мои соседи на пятом этаже начали второй эпизод своего полицейского сериала по телевизору. Дело не в том, что меня раздражал шум, просто я уже слышал этот эпизод — от предыдущих соседей.