– Ты что творишь? – прошипела я. В этот момент мне было все равно, что все на меня смотрят, даже Руфус.
– Поцелуй феи приносит удачу, – хихикнула Бланш.
– В лоб, а не в губы. – Вайолет бросила на Бланш испепеляющий взгляд.
– Как скажешь. – Бланш пожала плечами. – Тебе как больше нравится, Флоранс?
Я поспешила устроиться в кресле, прежде чем Бланш попытается поцеловать меня снова. Нет, я была не против поцелуев как таковых, пусть и с девочками, но Бланш не понимает, что поцеловала меня мертвыми губами. Я отерла рот рукавом платья, пытаясь отделаться от мерзкого ощущения холода и разложения. Конечно, от Бланш не исходил трупный запах, но мне достаточно было знать, что она труп. Может быть, Руфусу все-таки стоит изменить план и находить для фей тела не мертвецов, а тех, кто вот-вот умрет.
– Прекратите дурачиться и приступайте к завтраку.
Я не заставила себя долго упрашивать и сразу набросилась на чай, чтобы смыть мерзкий привкус с губ. Собственно, я не хотела об этом думать, но могу поклясться, что язык Бланш скользнул мне в рот – наверное, даже если тебя лизнул в губы дворовой пес, ощущения и то были приятнее. Вот если бы она не была мертвой… Но сколько бы я ни пряталась за чашкой с чаем, от взгляда Вайолет никуда было не деться.
– Флоранс, дорогая, – проворковала она. – Руфус сказал, что ты уже готова расплести шелк снов. Это правда?
Я покачала головой:
– Он объяснил мне, что я должна выполнить эту задачу. Но нет, я еще не готова.
И тут мне в голову пришла спасительная мысль. Феи бессмертны, время для них ничего не означает – и этим можно воспользоваться!
– Я думаю, что через несколько лет я справлюсь с этой задачей, – с невинным видом сказала я. – Я еще не привыкла быть феей и боюсь, что грубость моих человеческих рук испортит драгоценную нить, но лет через десять-двадцать…
– Мы видим тебя насквозь, девочка, – засмеялся Руфус. – Если бы мы были в Иномирье, то подождали бы. Но здесь? Человеческий мир меняется с такой скоростью, что даже людские дети не поспевают за ним. Что, если через десять лет люди начнут строить дома из железа? Нет, нам нужен шелк. И твои руки – не грубые, это руки феи. Твои пальцы сами все сделают.
– Но не сейчас! – в последний раз попыталась я. – Я ведь даже еще не до конца пробудилась!
Договорить я не успела. Мой голос звучал все тише, а Руфус пристально смотрел на меня. Есть ли у меня выбор? Рано или поздно мне придется это сделать, и чем дольше я буду затягивать с решением, тем сложнее окажется выполнить предначертанное. Я не могла накапливать страх неделями, а то и месяцами.
– Ну хорошо, – пробормотала я. – Я постараюсь.
Я пожалела о своих словах в то же мгновение. Но было уже поздно.
– Будешь ты стараться или нет, мне все равно, – сказал Руфус. – Ты справишься, и это главное. Когда закончится завтрак, принеси первую куклу. Я покажу тебе все остальное.
Так и получилось. Пути назад не было.
И снова мне пришлось отделываться от Бланш, чтобы пройти в Комнату кукол, – я подозревала, что однажды все-таки придется привести ее сюда, иначе ее любопытство будет разгораться все сильнее. Разве она не понимает, что, как Истинная фея, не должна прикасаться к куклам? Я не знала, имел ли Руфус в виду всех кукол или только плохих… Нет, «плохих» – неподходящее слово: после этой ночи я знала, что эти куклы не злые и не плохие сами по себе, они просто в отчаянии. Но я не хотела получить ответ на этот вопрос. Бланш пришлось ждать с Вайолет в Утренней комнате, и, похоже, она восприняла это как наказание за поцелуй – видимо, она уже забыла, что Руфус строжайше запретил ей входить в Комнату кукол. Тем не менее сегодня ей посчастливится увидеть хотя бы одну. Когда я вернулась к Вайолет с куклой в багровом платье, Бланш все еще была там. Наши взгляды встретились, и я увидела потрясение в ее глазах – она все поняла.
Хотя я всю ночь убаюкивала куклу и привыкла к ощущению ненависти и боли, оно было столь же сильным, как и в первый раз. Даже когда я сказала, что скоро исполню ее желание и ее боль прекратится, это не принесло кукле облегчения – даже этому она не могла радоваться. Для нее все закончится, когда дело будет сделано. В этот момент я пожалела, что не зачерствела душой. Черствость мне сейчас не помешала бы. Не разделять ничьих чувств, не бояться предстоящей задачи… Прямо сейчас трудно было сосредоточиться на приятных мыслях, сопротивляясь воздействию куклы, – даже труднее, чем справиться с собственным горем.