– О, наконец-то ты вспомнила, как надлежит вести себя со своим правителем. Тебе позволено встать.
Сейчас и его голос, доносившийся из-за языков пламени, звучал иначе: глубже, мелодичнее, а главное – величественнее. Этому голосу ничего нельзя было противопоставить.
Я медленно встала, прижимая куклу к себе, будто пытаясь защитить ее от Руфуса.
– Сир… – Я осеклась, не зная, откуда это слово вдруг взялось в моей голове. – Я тут… тоже выгляжу иначе?
Руфус тихонько фыркнул – и вновь стал напоминать человека, которого я знала.
– Ты выглядишь так же, как и всегда. И я тоже. Но благодаря фейскому пламени ты можешь осознать мой истинный облик, скрытый в этом теле. Пламя делает все, что не принадлежит царству фей, невидимым. Перед этим пламенем есть только мы. Но если ты спрашиваешь, вижу ли я тебя в твоем истинном облике, облике феи, только здесь, то как ты думаешь – как я узнал тебя в сиротском приюте?
Я прикусила губу, не отваживаясь говорить с ним.
– А у вас тут, случайно, нет зеркала? – наконец-то решилась я.
– Нет, – отрезал Руфус. – Мы пришли сюда не для того, чтобы потешить твое тщеславие, и не для того, чтобы ты упала в обморок, не готовая увидеть себя такой, какая ты есть. Мы здесь по делу.
Он вытащил из сундука большую серебряную чашу и поставил ее на огонь. Она держалась там сама по себе – висела в воздухе, без жаровни или подставки, будто так и нужно. Парящая чаша. Из кувшина – он тоже был серебряным – Руфус налил в чашу чистую воду. Я думала, что она сразу закипит, таким жарким казалось пламя, но ее поверхность осталась гладкой, даже пара не было.
– Подойди ближе, – приказал Руфус. – Но не заглядывай в чашу, пока я тебе не позволю. Она может похитить твое отражение, а ведь ты его еще даже не видела.
Я осторожно приблизилась к огню. Он не опалял меня, хотя подол моего платья почти касался пламени, и я ощущала тепло, но оно не обжигало. Мне хотелось, чтобы и кукла могла почувствовать это тепло и понять, что я всю ночь пыталась объяснить ей. Что мир может быть прекрасен. Что в нем есть любовь. Даже для нее. Но для куклы ни я, ни это пламя не существовали. Она была заточена в собственной боли, как в темнице.
– В этой чаше тебе нужно будет размочить кокон, чтобы размотать нить, – объяснил Руфус.
Я уже хотела положить туда куклу, чтобы покончить с этим поскорее, но Руфус одернул меня:
– Я еще не готов!
Я испуганно отшатнулась, прижимая к себе куклу. По крайней мере я все еще пыталась думать о ней как о кукле. В этой комнате с фейским пламенем я видела только кокон, но я знала, что внутри живет человеческая душа… Главное – не думать об этом.
– Вначале, – продолжил он, – тебе нужно будет убить душу в пламени. – Наверное, на моем лице отразился ужас, и Руфус заговорил куда мягче: – Освободить ее. Быстро и безболезненно. Мы говорили об этом. Так нужно. Не усложняй и без того сложную задачу. Вот. – Он протянул мне какой-то инструмент, немного напоминавший огромные щипцы для сахара.
Я понимала, что щипцы нужны для того, чтобы взять кокон и поднести его к огню. Моя рука дрожала, и мне не удавалось протянуть ее за щипцами, Руфусу пришлось подойти и вложить их в мою ладонь.
– А кокон… кокон не сгорит? – спросила я, будто только это имело значение.
– Нет. Этот огонь не опаляет ничего из царства фей. Но твои руки – да, это руки феи, но они из человеческой плоти. Поэтому не прикасайся к огню, он сожжет твое тело дотла за считаные мгновения.
Руфус произнес эти слова будто невзначай, не предупреждая, а просто констатируя факт, но меня бросило в холод, и я даже позабыла о тепле огня.
– Затем ты вытащишь кокон из пламени, опустишь его в чашу и подождешь, пока он начнет размокать. Как только тебе удастся вытащить хоть одну ниточку, возьми вот это веретено и намотай на него шелк. Когда справишься, подойди ко мне и отдай веретено. Ты поняла?
Судя по виду, веретено было сделано из дерева, но при этом совершенно ничего не весило. Я не знала, куда его положить, не могла же я все держать в руках – и щипцы, и веретено, и куклу… Для меня это было уже слишком. Я покачала головой. Да, я поняла, что Руфус имеет в виду, но не знала, как именно все это сделать.
Он вздохнул.
– То, что тебе прямо сейчас не нужно, можно отложить. Это не так уж и трудно! Я думаю, ты просто притворяешься глупой, чтобы оттянуть начало работы. Но я не собираюсь тебе потакать. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не принесешь мне шелк снов. Это приказ.