Я покачала головой. Это ничего не даст. Я не сомневалась, что Бланш поможет мне раздобыть спиртное, но на самом деле я не этого хотела. Куда сильнее мне хотелось помолиться и попросить Бога простить меня за содеянное. Но я не могла. Я еще помнила, как пыталась помолиться за ту бедную душу, но сейчас не могла вспомнить, как надлежит обращаться к Господу. Я еще знала, что люди молятся, но уже не представляла, как это делается. И не потому, что я согрешила. Просто я больше не нужна Господу. У фей не было богов. Мне следовало отказаться от мыслей о нем. Я легла в кровать, и в какой-то момент мои веки отяжелели. Что ж, если мне приснится кошмар – я это заслужила, пусть он будет страшнее всех прежних.
Сон – если это вообще был сон – вновь привел меня к молодой женщине, оставившей ребенка на попечение чужой семье. Не знаю, почему она опять мне снилась, она никак не была связана с моей жизнью. Это вообще был не мой сон, однако кто-то, похоже, хотел, чтобы я узнала эту историю. Но кто? Феи? Куклы? Дух мисс Лаванды?
Не знаю, сколько времени прошло в жизни тех двух женщин, но сон полностью изменился, и, когда я наконец проснулась, по моим щекам текли слезы. Но на этот раз я не завидовала малышке, о которой кто-то позаботился. Напротив.
– Почему вы не разрешаете мне увидеть ее? – умоляла мисс Мармон. – Я просто хочу удостовериться, что с моей доченькой все в порядке!
– Она сейчас спит, – отвечала миссис Хардинг. – Я не хочу ее будить. У нее как раз режутся зубки, и ее трудно укладывать спать.
– Прошу вас, впустите меня! Молю вас! Я же ее мать! Я должна увидеть мою девочку. Вы уже столько раз уговаривали меня подождать!
– Ну хорошо. – Миссис Хардинг вздохнула. – Подождите здесь, я принесу ее.
Я увидела облегчение на лице мисс Мармон и заметила тяжелый взгляд миссис Хардинг. Через некоторое время старшая женщина вернулась, держа на руках сонную маленькую девочку, еще младенца.
– Вот, я ее разбудила. Теперь вы довольны?
Мисс Мармон словно остолбенела. Радость на ее лице сменилась оторопью, ужасом, гневом.
– Это не она! Это не моя дочь!
– С чего вы взяли? – спокойно спросила миссис Хардинг. – Да, она выросла за то время, что вас не было рядом. Я хорошо кормлю ее.
– Это не моя дочь! – завопила мисс Мармон. – У моей дочери была родинка на правой щеке! Ребенок мог подрасти, но родинки так просто не исчезают! Это не моя дочь! Что вы сделали с моей девочкой?!
Ответа я так и не узнала. Я проснулась в холодном поту, как и в прошлый раз, и была рада, что во сне мне не пришлось вновь пережить случившееся у фейского пламени. Теперь я знала, что миссис Хардинг не предоставила ребенку обещанный дом, и подозревала, что за этой дверью произошло что-то ужасное. Мне вспомнился сон, приснившийся в тот день, когда я впервые увидела кукол в их истинном облике. И вдруг картинка сложилась. Откуда-то же взялись все эти души… Но я помнила только лицо миссис Хардинг, ее лицемерную улыбку, суровые складки у рта, холодные, жестокие глаза. Если бы я знала, где уже видела это лицо прежде, пусть и мельком…
Была только одна возможность выяснить это, и если я этого не сделаю, то не успокоюсь. Я никогда не встречала миссис Хардинг ни в приюте, ни в этом доме. И все же я видела ее совсем недавно… Я взяла свечу и крадучись направилась в потаенный коридор. Пришло время посмотреть фотографии старой мисс Лаванды.
Я шла так осторожно, что не слышала, как мои ноги ступают по каменным плитам, но чувствовала холод пола, знакомый и враждебный. Пришлось сосредоточиться, чтобы отыскать невидимую дверь, но она точно ждала меня – поскольку она была так хорошо спрятана, никто ее не запирал. Я распахнула дверь, луч свечи проник в коридор, и я увидела картины и фотографии на стенах. Мой взгляд приковал огромный, в мой рост, портрет в раме – не снимок, а картина. На ней была изображена пожилая женщина. Под рамой висела небольшая латунная табличка с вычурной надписью: «Лаванда». Эти глаза, огромные, почти черные, этот тонкогубый рот… Это был портрет миссис Хардинг.
Я замерла как вкопанная, босые ноги точно примерзли к полу. Но потом я задумалась: как же я могла не заметить такой большой портрет в коридоре? И когда поняла ответ на этот вопрос, я проснулась по-настоящему.