Эту троицу я для начала спрятала за подушками на диване, но так проблему не решить. Вначале я подумала, что стоит перенести их в мою комнату – в прошлый раз у меня это получилось, и если проносить по кукле за раз, то все будет в порядке. Но и там им будет грозить опасность. Я все еще не могла запирать свою комнату, любой мог войти туда, начиная с Бланш, которая не считала нужным стучать в дверь и без зазрения совести рылась в моих вещах, даже когда меня не было в комнате. Вещей у меня было не так уж и много, и, по сути, они не являлись моими, тем не менее. Эти куклы ни в коем случае не должны попасть в руки Бланш! Спрятать их в сундуке с постельным бельем? Под матрасом? Где же найти безопасное место, чтобы спрятать этих проклятых кукол от смерти? Кроме того, пусть я и не стала бы говорить этого куклам, мне не хотелось находиться рядом с ними. Их ненависть пропитывала все вокруг, как черный деготь, а мне и без того снились кошмары. Нужно найти им другое укрытие.
Я не могла отнести кукол в подвал, потому что там их, скорее всего, заметит кто-нибудь из слуг, а мне нельзя доверять никому в этом доме, даже Люси. И я не хотела знать, что случится, если кто-то прикоснется к настолько злой кукле, – я не могла допустить, чтобы с Люси что-нибудь произошло, даже если речь идет всего лишь о печали, которая охватит ее ненадолго. И хотя куклы позволяли мне прикасаться к ним, это не значит, что они чего-нибудь не натворят, если до них дотронется кто-то другой. Нет, лучше всего спрятать их под самым носом у всех, но при этом так, чтобы их не заметили. Может быть, за книгами в библиотеке? Но вдруг Руфус захочет почитать одну из этих книг и найдет кукол? Исключено. А если закопать их – например, в центре лабиринта, куда никто не ходит? Так они не будут свободны или спасены, но, если дать им время, сами выберутся из коконов… Правда, не хотела бы я оказаться поблизости в такой момент.
Бессмыслица какая-то. Я не могла помочь куклам сама. Я должна была вынести их из Холлихока, а в имении был всего один человек, который мог свободно расхаживать здесь, никем не замеченный. Мне нужен был Алан.
На этот раз никто не последовал за мной, когда я вышла из дома. Как всегда, я воспользовалась дверью для слуг – кроме нее меня больше ничего не объединяло с этими людьми. Хорошо, что я никого не встретила в коридоре. И в кухню меня теперь не заманишь. Сама мысль о том, что феи сотворили с Люси, вызывала во мне и печаль, и ярость одновременно. Нельзя забывать, что спасать нужно не только души кукол. Слуг, еще недавно бывших настоящими живыми людьми со своими мыслями и мечтами, освободить будет куда легче, чем несчастные души, которые умерли бы без спасительного кокона. Тем не менее сейчас именно куклы заботили меня больше всего. Я ни в чем не упрекала Люси, но разве она не могла воспротивиться чарам? У кукол такой возможности не было.
Я прошла по саду, оглядываясь и прислушиваясь, не следит ли кто за мной – Руфус или Алан. Пока Алан не вытащит те травы из своего башмака, он останется невидимым для меня. А если он рядом и наблюдает за мной, что мне делать? Я не могла позвать его по имени, ведь это привлекло бы ко мне внимание и мы оба попали бы в неприятности. Итак, для начала я решила обойти места, где мы уже встречались. Первым делом я отправилась к часовне – для меня это было самое безопасное место в Холлихоке, потому что, хоть на ее двери и висел замок, феи обходили ее десятой дорогой, а я даже не решалась заговорить с ними о ее существовании. Меня часовня не пугала, и даже если я не встречу там Алана, то, быть может, сумею облегчить душу, хотя священник меня не ждал и я не могла преклонить колени. Но когда я приближусь к святости этого места, нужные слова сами придут ко мне и я смогу наконец-то помолиться…
У зарослей, окружавших часовню, я никого не увидела. В остальной части сада садовник творил чудеса (я повсюду замечала следы его работы), но участок, примыкавший к часовне, оказался для него чем-то вроде запретной зоны. С тех пор как я собирала здесь ежевику, сюда никто не приходил – как и до этого. На этот раз ягоды меня не интересовали. Я подошла к двери и потрясла потемневшую цепь, а когда войти все-таки не удалось, опустилась на колени, сложила руки, как меня учили, и в последний раз попыталась помолиться. И хотя я не сводила с часовни взгляда, у меня ничего не получалось. Я позабыла, как обратиться к Господу, какие слова произнести, и потому я молчала – просто стояла на коленях, сложив руки, и надеялась, что Господь как-нибудь поймет, что я имею в виду.
Но Бог не слышал меня, и Алана мне так не найти… Мне пришло в голову, что я тоже могу стать невидимой и пройти прямо в дом кучера, ведь зачарованный мистер Ходжсон… или Доджсон… меня не увидит. Где же мне найти незабудки и зверобой? Я знала, как выглядят незабудки, и даже помнила, что уже видела такие цветы в Холлихоке. Но зверобой? Я бы его не узнала, даже если бы прошлась по нему. Придется возвращаться в дом, искать в библиотеке ботанический атлас и надеяться, что никто не увидит, как я рассматриваю в книге травы, защищающие от фей. Мне эта идея показалась слишком опасной. Проще было попросить Алана о помощи – но получался замкнутый круг. Без Алана я не могла найти травы, а без трав – Алана.