В доме я Алана уже не видела. Мне было все равно, следует ли он за мной, стал ли он невидимкой или я потеряла его где-то в саду – сейчас имели значение только куклы. Я должна была добраться до двери вовремя. Я лихорадочно пыталась вспомнить, оставила ли ключ внутри, где он не так бросался в глаза, или снаружи, у всех на виду? Эта ошибка могла буквально стоить мне головы. Я взлетела по ступеням крыльца, поскользнулась на полу в холле, чуть не сломав шею, и, к счастью, не наткнулась на Руфуса. Я увидела в холле дворецкого, и тот уставился на меня, склонив голову к плечу, но ничего не сказал, а я уже скрылась от него в коридоре, ведущем к Комнате кукол. Еще издалека я увидела, что дверь закрыта и ключ не в замке – по крайней мере не снаружи.
Последнюю пару метров я прошла, крадучись. Если Руфус нашел ключ и сейчас находится в комнате, мне не стоило врываться туда, а следовало спрятаться у себя и ждать, пока его гнев развеется, – ведь все равно я опоздала. Но если в комнате никого нет… Я нагнулась и заглянула в замочную скважину. Если я ничего не увижу, значит, ключ внутри, никем не замеченный, и все в порядке. Но ключа там не было. Я видела комнату – не настолько отчетливо, чтобы разобрать происходящее в ней, но по отблескам свеч и пляске теней было понятно, что внутри кто-то есть. Я предположила, что это Руфус, и уже хотела медленно и осторожно отойти, когда услышала внутри тихий радостный смех. Знакомый смех. В комнату вошел не Руфус. А Бланш.
Если мне до этого было просто страшно, то теперь меня охватил ужас. Оставить Комнату кукол незапертой – уже само по себе плохо, но допустить, чтобы Бланш пробралась туда, невзирая на все запреты… Вот теперь у меня действительно неприятности. И единственное, что я могла сделать, – это попытаться как можно скорее выпроводить оттуда фею. Я распахнула дверь и, напустив на себя властный и решительный вид, вошла.
В приюте Св. Маргариты мне не раз приходилось иметь дело с маленькими детьми, и сейчас этот опыт мог помочь урезонить Бланш.
– Бланш! – раздраженно, но тихо прошипела я.
Решительность решительностью, но я не хотела, чтобы на мои крики сбежался весь дом. Руфус, очевидно, не знал, что комната открыта, – и лучше было бы, если бы не узнал.
– Тебе тут нечего делать! Иди в свою комнату, иначе я расскажу твоему дяде, что ты нарушила запрет!
Бланш, подняв голову, улыбнулась. Она сидела на диване, держа на руках куклу, – к счастью, добрую. Наверное, она не заметила, что сидела совсем рядом с тремя куклами, которых я спрятала за подушками. Если посмотреть со стороны, то выглядела она как совершенно обычная девочка – правда, уже слишком взрослая, чтобы играть в куклы. Но поскольку я знала правду, это зрелище показалось мне чудовищным.
– Ты чего кричишь? – невинно спросила она. – Посмотри, правда, она красавица?
Она протянула мне белокурую куклу – неудивительно, что Бланш выбрала похожую на себя игрушку.
– Да, она прекрасна. А теперь положи ее на место, ладно? Пока ты ничего не сломала. Они очень ценные. С ними нельзя играть.
Я дрожала – то ли от страха, то ли от злости, то ли от бессилия. В этот момент мне было все равно, запретил Руфус заходить сюда Бланш или нет. Она вторглась в мое пространство, в комнату, принадлежавшую мне куда больше, чем моя спальня. Пусть роется в моих платьях, сколько ей вздумается, но к куклам она прикасаться не смеет!
– Ты вообще знаешь, что держишь в руках?
Бланш широко улыбнулась:
– Ты такая милая, когда волнуешься.
В этот момент я утратила последние крупицы терпения. Я вырвала куклу у нее из рук и, схватив Бланш за запястье, попыталась оттащить ее от дивана и вышвырнуть из комнаты.
– Вон! – прошипела я. – Вон отсюда немедленно!
Но Бланш не была маленькой девочкой, которую так просто можно сдвинуть с места, и, поскольку она не хотела выпускать куклу, держать ее за руку оказалось очень неудобно. Какое-то время мы боролись, потом Бланш тихо произнесла:
– Отпусти, ты делаешь мне больно.
Ее голос дрожал.
Я, не раздумывая, повиновалась. Мы смотрели друг на друга, будто окаменев.
– Пожалуйста, – сказала Бланш. – Ты не понимаешь, как много это для меня значит. Наверное, ты думаешь, что я просто капризная девчонка, которая действует тебе на нервы. Но я должна узнать, понимаешь? Я делю свое тело с одним из этих… этих существ. Я его не вижу, только чувствую, что во мне есть что-то чуждое. И я должна понять, что это. – Понизив голос, она добавила: – У меня раньше никогда не было души, и тут вдруг… Меня это пугает.