Я распрощаюсь со своей человеческой сущностью в саду – не только потому, что сад нравился мне куда больше дома. В саду мне будет легче встретиться с Аланом. Для этой цели идеально подходил лабиринт – он был отгорожен от остального сада, и в его центре никто нас не увидит. И еще мы с Аланом были там на пикнике.
Именно это я и задумала. Пикник. Пикник, которому не будет равных. Никаких засохших рулетов, предназначавшихся на ужин свиньям. Нет, я устрою великолепное пышное пиршество и в конце, став феей, прекрасной и величавой, не устыжусь того, какие жалкие объедки стоят передо мной. Осуществить задуманное будет непросто, но у меня уже была идея, как с этим справиться.
Кроме того, я старалась незаметно разузнать побольше о мисс Лаванде. В каком-то смысле я стану наследницей этой женщины, и я ни в коем случае не хотела, чтобы меня постигла ее судьба. Мои подозрения, что мисс Лаванда – это миссис Хардинг из моего сна, не подтвердились. Огромного портрета, увиденного мною во сне, не существовало – по крайней мере его не было в потайном коридоре. Там действительно висели выцветшие фотографии, и на одной из них я, присмотревшись, различила женщину из моего сна. То был старый снимок на фоне Холлихока – не знаю, сколько он провисел здесь, но если последние годы мисс Лаванда провела в имении почти одна, то фотографии, на которой были запечатлены все слуги в имении, исполнилось уже немало лет. Тут было достаточно людей, чтобы занять все стулья за столом в столовой для слуг, и никого из них не осталось в доме до наших дней. Холлихок же выглядел в точности как сейчас. По нарядам тоже нельзя было определить, когда же сделали эту фотографию: женская мода очень изменилась в последние десятилетия, но слуги, наверное, еще в библейские времена носили такую же одежду – простую, удобную, аккуратную, темных тонов.
Среди слуг я и увидела миссис Хардинг – вернее, женщину, которая была очень похожа на нее, если не обращать внимания на выцветшие краски снимка. Что-то в ее взгляде показалось мне знакомым – жестокость в суровых черных глазах. А с тех пор, как в моей жизни появились феи, я не верила в совпадения.
Я не могла видеть эту фотографию до того, как мне приснился тот сон, но я уже давно подозревала, что мои сновидения – не обычные сны. Женщина на снимке была одета в черное и стояла в стороне от остальных служанок. Я подозревала, что она была предшественницей миссис Арден – или камеристкой мисс Лаванды.
Наверное, именно она и оставалась с мисс Лавандой до самого конца – старая, озлобившаяся на весь мир. Это соответствовало слухам, которые ходили в Холлихоке. Может быть, мисс Лаванда не хотела марать руки, собирая души. Но был этот снимок сделан до истории с мисс Мармон или после? Что именно случилось тогда? И что произошло с мисс Лавандой?
Может быть, она не знала, что ее служанка делает с детьми, прежде чем их души окукливались в надежде на лучшую жизнь или избавление от мучений. Невзирая на все сны, посланные мне феями – или призраками этого дома, а может быть, душами в куклах, – я еще не до конца разобралась в этой истории и, признаться, была этому рада.
Похоже, Руфусу и Вайолет было все равно, что делали мисс Лаванда и ее служанка и как человеческие души оказались у фей, но Молинье подозревали, что души отомстят им, – более того, эта месть уже началась. Сколько еще душ созреют черными, отравленными ненавистью? И сколько это будет длиться? Я не знала, все ли души одного возраста и им просто нужно разное время, чтобы вылупиться, или же их собирали десятилетиями. И то и другое казалось мне ужасным. Страшно представить себе женщину, за короткое время разрушившую столько жизней, – но не страшнее ли та, рядом с которой дети мрут как мухи или мучаются настолько, что готовы добровольно исторгнуть из себя душу, а она просто занимается своим делом? А как же матери, обнаружившие, что они отдали детей кому-то на попечение, щедро за это заплатив, а дети не выжили?
Мне больше не снилась ни миссис Хардинг, ни мисс Мармон – история не требовала продолжения, мне и так все было понятно. Тем не менее я задумывалась, что же случилось дальше? Может быть, несчастная обратилась в полицию? Или она так стыдилась своего незаконнорожденного ребенка, что предпочла промолчать и не прекратила преступления миссис Хардинг? Сумела бы одна-единственная отважная женщина остановить исторжение душ? Или ее голос остался бы не услышанным? Я никогда этого не узнаю. Но одно я поняла: феи ужасно обошлись с этими детьми – и с их матерями. И только фея сможет хоть в какой-то степени исправить положение. Как человек, я могла мстить, но, как фея, я могла искупить вину.