– Нет, – упрямо ответила я, – именно это мне сейчас и нужно. Я так решила. Точно.
Я говорила с таким возмущением, что чуть не рассмеялась от звучания своего голоса.
Алан присел рядом со мной на корточки, и рука, только что касавшаяся моего плеча, вдруг легла мне на колено. Это казалось чем-то само собой разумеющимся, будто ему даже не нужно было спрашивать, можно прикасаться ко мне или нет.
– Что случилось? – тихо спросил он.
Я сглотнула, чтобы не разрыдаться в голос, – ни за что себе не простила бы, если бы начала реветь прямо при Алане.
– Все случилось. Мистер Трент…
В этот момент мне пришло в голову, что Алана не касается, запер меня мистер Трент в библиотеке или нет и поступил ли он так по распоряжению Руфуса.
– Мистер Трент нагрубил мне, и миссис Арден тоже, а потом еще и кухарка, а теперь мне еще и поужинать нечем…
– Но хозяева к тебе хорошо относятся, верно? И я не видел, чтобы ты работала в доме. Наоборот, тебе тут хорошо живется. К тому же, раз у тебя есть время сидеть здесь и плакать, жаловаться тебе не на что. – Несмотря на смысл его слов, в голосе Алана не было и следа злости. – Смотри, если уж на то пошло, то я выполняю в доме самую черную работу. У меня и кровати-то настоящей нет, и я чищу ночные горшки и все такое. И каждый считает своим долгом об меня ноги вытирать. А ты сидишь и плачешь, хотя на самом деле для этого нет никаких причин. Ну что тут скажешь…
Я шмыгнула носом.
– Если хочешь, можешь сесть рядом и тоже всплакнуть. Я же тебе плакать не запрещаю.
Даже в слезах я могла пошутить, а это что-то да значило, верно?
– Ну какой смысл плакать? Стоит лить слезы, только когда совсем плохо. Я думаю, нужно расправить плечи и сказать себе, что пусть они сегодня плюют на тебя, зато завтра ты будешь всеми командовать.
Интересно, до какой должности мог дослужиться мальчик на побегушках? Стать дворецким? Думая о старом, ворчливом и сутулом мистере Тренте, едва ли можно пожелать Алану такое будущее. Он был веселым парнем, волосы опять растрепались – или он их вообще не расчесывал? – глаза блестели, и мне нравился его взгляд.
– Значит, хочешь всеми командовать? – спросила я.
– Нет, мне это не нужно.
Я вздохнула с облегчением.
– Но я хочу, чтобы меня уважали, – добавил Алан. – Если бы меня не было, им пришлось бы самим чистить свои ночные горшки, и эта мысль дарит какое-то утешение, согласна?
Я кивнула, пытаясь применить его слова к своей ситуации. Алан хотя бы занимался важной работой, без которой жизнь в Холлихоке была бы куда менее приятной. А без моей работы вполне можно обойтись. Обитателям этого дома все равно, здесь я или нет. И если Алан мог гордиться своим трудом, мне оставалось лишь хранить тайну, которая и без того едва ли показалась бы кому-то интересной.
– Да, это вызывает уважение. Правда. Наверное, твоя семья тобой очень гордится?
Улыбнувшись, Алан покачал головой:
– У меня нет семьи. Ты ведь тоже сирота, верно? Я слышал разговоры слуг о том, что мистер Молинье привез девочку из сиротского приюта. Так что мне ли говорить тебе, каково это.
– Но тебе хотя бы не приходится отправлять все деньги домой.
Алан ухмыльнулся:
– Да, нет дома – и деньги некуда отправлять.
Мы заулыбались. Удивительно, как мало нужно, чтобы два едва знакомых человека почувствовали близость. В приюте Св. Маргариты каждая девочка была сиротой, и это обстоятельство не могло стать основой дружбы, но тут, где мы были единственными, у кого нет родителей, этого оказалось достаточно.
– Ты не знаешь случайно, где бы раздобыть поесть? – спросила я.
Алан покачал головой:
– Миссис Арден всегда запирает кладовку, чтобы никому из слуг не вздумалось утащить, скажем, яблоко или кусок сала. До утра продержишься? Ты когда в последний раз ела?
– Я завтракала. – Мне вдруг стало стыдно за то, что мне можно есть в комнате хозяев. – И завтра утром я смогу поесть. До утра продержусь.
После дня тяжелого физического труда я бы не смогла так ответить, но сегодня я просто немного прогулялась и почитала, поэтому жаловаться мне, собственно, не на что.
– Ну, ты хотя бы опять улыбаешься, – заметил Алан. – Вот видишь, в этом доме тебе не стоит плакать, все на самом деле не так уж плохо. А если что-то случится, приходи ко мне или к Дженет, мы тебя выслушаем.
– Кто такая Дженет? – Я почувствовала себя очень глупо, хотя едва ли кто-то мог попрекнуть меня тем, что за два дня пребывания здесь я не выучила имена всех слуг.
– Дженет? Посудомойка. Ты с ней уже знакома, по-моему, она от тебя просто в восторге, все говорила, как ей понравилось твое платье.
– Люси? – осторожно переспросила я.