В Утренней комнате я нашла не только Вайолет, но и Руфуса, и впервые обрадовалась встрече с ним. Оба подняли голову, когда я вошла, но после ситуации с куклой даже взгляд Руфуса показался мне теплым и приветливым.
– Простите. – Голос у меня до сих пор дрожал, руки тряслись. – Я по поводу кукол.
– Да? Что случилось? – спросил Руфус.
– Я бы хотела показать вам одну из них. По-моему, с ней что-то не так, а вы сказали говорить вам, если…
– Ладно-ладно, не оправдывайся, – прервал он. – Мы посмотрим.
– Спасибо, что сразу к нам пришла. – Вайолет улыбнулась. – Ты отлично справляешься с работой.
Но сейчас мне не было дела до ее похвалы. Я хотела, чтобы они пришли и забрали куклу, как это сделала Вайолет в прошлый раз. Я не хотела ее больше видеть, прикасаться к ней – при одной мысли о ней меня бросало в холод. Пока Руфус не заставил меня описывать, что я чувствую при прикосновении к ней, я хотела попытаться вообще позабыть о случившемся и думать только о приятном вечере с Аланом. Я хотела выбросить эту куклу из головы. Но кукла, похоже, была против. Заполучив мое внимание, она не собиралась с ним расставаться, точно впившись в мою душу когтями. Особенно сильно это чувствовалось, когда я оставалась с ней в комнате.
– Так вы пойдете со мной? – пробормотала я.
Мы отправились в Комнату кукол.
– Вот она, – широким жестом указала я.
– Почему кукла на полу? – осведомился Руфус.
Он впервые зашел в эту комнату с тех пор, как я приступила к работе, и, конечно, не знал, как я веду записи. Он этим просто не интересовался.
– Я работаю на полу. Там больше места.
– Так не годится. Нужно поставить тебе стол. Подумать только, эти драгоценные куклы лежат на полу… Подними ее немедленно!
Поджав губы, я не сдвинулась с места.
– Ты что, не слышишь? – напустился на меня Руфус. – Я тебе сказал: подними ее!
– Не могу… – прошептала я. – Она злая.
Да, я боялась Руфуса, но куклу я боялась сильнее. Что сделает Руфус? Влепит мне пощечину? Ну и пусть! Это пустяк по сравнению с тем, что сотворит со мной кукла.
– Мне все равно. Она не может оставаться там. Ты ее туда положила, на этот грязный ковер, сама теперь и поднимай. А как ты с этим справишься – не мое дело.
– Вы не хотите ее забрать? – Я в отчаянии перевела взгляд с Руфуса на Вайолет.
Конечно, нельзя было говорить им, что кукла злая, – неудивительно, что теперь они не хотят к ней прикасаться.
– Другую куклу вы ведь забрали.
Я помнила, что нельзя произносить имя Дженет, но Вайолет, безусловно, и так поняла, какую куклу я имею в виду.
– Подними куклу, – повторил Руфус, – и я скажу, что ты должна с ней сделать.
– Она пока не может. Еще слишком рано. – Вайолет покачала головой.
– Я буду решать, рано или нет, – отрезал Руфус. От его взгляда у меня мурашки побежали по спине. – Девочка, подними куклу.
И я повиновалась.
У меня не было выбора. В этот момент я готова была сделать все, что скажет Руфус. Я не могла сопротивляться, не могла задавать вопросы, не могла не выполнить этот приказ. Что-то странное прозвучало в голосе Руфуса – что-то, что я не могла бы назвать. Но из-за этого я чувствовала себя совершенно покорной, как дрессированный пес. Ноги сами понесли меня к кукле, плечи подались вперед, руки вытянулись… и меня вновь охватило ощущение абсолютной тьмы. Ночь объяла меня – и не отпускала. Но в этот раз было хуже – может быть, потому, что я уже знала, какими будут ощущения. А может, дело было во взглядах Руфуса и Вайолет – заинтересованных, но в то же время безжалостных. Так паук смотрит на муху, которая пытается вырваться из его паутины. Мне показалось, что они улыбаются, – но мое восприятие сейчас искажала уверенность в том, что весь мир меня ненавидит.
– Хорошо. Усади ее вон туда, в шкаф, там наверху еще есть место, и мы можем быть уверены, что с ней ничего не случится, пока она нам не понадобится.
Тело все еще мне не повиновалось. Я точно автомат поднесла куклу к шкафу, поднялась на цыпочки и посадила ее на верхнюю полку. Именно этого я и хотела избежать. Вместо того чтобы отделаться от куклы, я усадила ее на видное место, откуда она могла обозревать всю комнату. Теперь, что бы я тут ни делала, кукла будет наблюдать за мной. Ее холод все еще сковывал мои руки и ноги, от сердца волнами расходилась боль: горе, страдание, горечь утраты, вся скорбь мира. До этого дня я не верила, что куклы могут быть злыми. Но я ошибалась. Мне хотелось выбраться отсюда, из этой комнаты, из этого дома, подальше от Холлихока. Куклы не впервые пугали меня, но на этот раз, если я не убегу, они будут преследовать меня в кошмарах, и ночью я не сомкну глаз.