И я рассказала Алану все. Я ни на секунду не усомнилась в том, что поступаю правильно: у меня не будет из-за этого никаких неприятностей, ведь Алан дал мне слово, что никому ничего не скажет. С другой стороны, я ведь дала слово Руфусу и Вайолет… Но это не считается. Я же не могла сказать им «нет». Меня бы в два счета выставили на улицу – Алан же принял решение самостоятельно, и я знала, что могу ему доверять.
– Ты мне не веришь, да? – осторожно спросила я.
По крайней мере я бы точно не поверила, если бы кто-то рассказал мне такую историю, особенно если бы этот «кто-то» только что выпил почти полную бутылку вина.
Но Алан не стал надо мной смеяться. Судя по его виду, он принял мои слова всерьез.
– Я тебе верю, – спокойно ответил он. – Каждому твоему слову. Может быть, я всего лишь мальчик на побегушках, но у меня есть глаза и уши, и я уже давно знаю, что в Холлихоке что-то неладно. А о том, что в доме есть комната, куда никому нельзя заходить, тоже всем известно. Можешь мне поверить, слуги часто судачат о ней, когда миссис Арден и мистера Трента нет поблизости. Куклы… Да, такого я не ожидал, но, учитывая, что говорят о мисс Лаванде, я не удивлен.
– Ты… ты знал мисс Лаванду? – Я разволновалась.
Алан покачал головой.
– Я не был знаком с ней лично, но я из этих краев, и у нас часто обсуждали это имение. Ходили разные слухи. Когда мисс Лаванда умерла и Холлихок унаследовали Молинье, весть об этом быстро разлетелась по округе. А когда они начали нанимать прислугу, можешь себе представить, сколько любопытных сюда явилось. Но уже тогда та комната была заперта. Молинье, должно быть, знали, что в ней. И понимали, что туда нельзя никого пускать. – Теперь уже он приблизился ко мне. – Флоранс… Ты мне должна кое-что пообещать. Ты можешь это сделать?
– Да… – неуверенно прошептала я.
Дело было не в том, что Алан сидел так близко и я чувствовала его дыхание на своей коже. Этому я была бы всегда рада. Но сейчас у меня возникло какое-то странное ощущение в животе. Я заглянула в бутылку и сквозь зеленое донышко увидела свое платье. Вина в ней почти не осталось. Пожалуй, последний глоток был лишним. А то и последние два-три глотка.
– Берегись Руфуса и Вайолет, – прошептал Алан. – Они не те, за кого себя выдают. И они попытаются сделать тебя такой же. Не допусти этого. Обещаешь?
Я заглянула ему в глаза – огромные, темные. В отличие от Молинье, Алану я могла смотреть в глаза часами – утопая в их глубине, потеряться в его взгляде и при этом чувствовать себя на своем месте. Я хотела заверить его, что сумею за себя постоять. Что я и так не доверяю ни Руфусу, ни Вайолет. А главное, мне хотелось сказать, что он мне очень нравится. Но с моих губ слетели совсем другие слова:
– Алан… что-то мне нехорошо…
Дорога к дому оказалась не очень-то приятной. Меня немного подташнивало, еще когда я сидела на земле, но стоило встать (Алану нужно было возвращаться к работе, а я хотела прилечь), как головокружение едва не сбило меня с ног, и я пошатнулась, точно стояла на льду. Если бы Алан не подхватил меня под руку, я бы упала. Теперь мне было совсем плохо. Я дрожала, глядя, как Алан убирает следы пикника и упаковывает все снова в корзину.
– Мне плохо… – снова сказала я, словно так мы могли поскорее убраться отсюда или будто Алан не понял меня с первого раза.
– Не волнуйся. Это быстро пройдет, ты на свежем воздухе, и скоро тебе станет легче. Можешь опереться на изгородь, пока я собираюсь.
– Мне плохо…
– Хм… Ты уверена, что не хочешь забрать вторую бутылку? Все равно тебе уже плохо, так почему бы не выпить еще?
Я уставилась на Алана с таким видом, будто меня вот-вот вырвет ему под ноги. Он рассмеялся.
– Малышка, я шучу! Нужно выпить пару глотков воды, лечь спать, и завтра утром будешь как новенькая.
Я ему не верила.
Вокруг все плыло, причем стоило мне хоть как-то приспособиться, как направление вращения менялось и мир несся справа налево, будто белье в кадке во время стирки. Именно так я себя и чувствовала. Словно меня запихнули в чан и полощут там.
Хотя Алан и смеялся надо мной, он все-таки меня пожалел. Не стоило притворяться, словно я уже в стотысячный раз пью спиртное! Я сама виновата, что Алан меня не предупредил. Но я же совсем еще маленькая, и такое опьянение у меня впервые. Нужно будет запомнить на будущее. Алан взял меня под руку и повел из лабиринта. Я не знала, как отсюда выйти, но даже если бы и знала, то все равно заблудилась бы.
Я видела только изгородь, изгородь, изгородь… И без Алана даже проходы в лабиринте не разглядела бы. Казалось, Алан ведет меня сквозь сплошную зеленую стену без проемов, но я, не споря, шла за ним. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы идти прямо, ведь стоило хоть чуть-чуть отклониться влево или вправо, как мир опять начинал вращаться и мне приходилось подавлять рвотные позывы. Было бы весьма неловко сделать это прямо при Алане. В конце концов мы удачно выбрались из лабиринта, и поскольку все это время я следила только за тем, чтобы меня не стошнило, то все еще не могла сказать, где же у этого лабиринта вход. Никудышный из меня сыщик!