И в тот момент, когда я задумалась, кто же это аплодирует, я допустила роковую ошибку. Я оглянулась, потеряла равновесие и упала. Я даже не помнила, упала ли я влево, где до пола было меньше метра и я в худшем случае получила бы синяк, или вправо, где расстояние было куда более внушительным. Головокружение подхватило меня, взметнуло в воздух, и я уже не знала, лечу вверх или вниз. Все вокруг вращалось, я словно находилась в центре черного смерча. На мгновение я почувствовала себя Алисой в кроличьей норе. Но где же мои крылья? Затем меня охватил страх. А потом и вовсе ничего не было. Тьма поглотила меня.
Через мгновение, будто кто-то пролистал книгу на пару страниц назад, я вновь стояла у подножия лестницы, целая и невредимая, на мне не было ни синяков, ни царапин, только тошнота подступала к горлу, и мне пришлось судорожно сглотнуть, чтобы содержимое желудка не оказалось на ковре лестницы. Собственно, мне стоило бы обрадоваться, что я в безопасности. Но я все же несколько иначе представляла себе безопасность: передо мной, преграждая путь наверх, стоял Руфус.
– Что ты тут делаешь, девочка? – сурово осведомился он.
Вздрогнув, я машинально попыталась сделать книксен и ухватилась за поручни лестницы, чтобы не упасть. Это он меня поймал? Или мне только почудилось, что я падаю? Я решила, что мне все просто привиделось, и сделала вид, что ничего особенного не произошло. Может, как-то удастся выкрутиться.
– Я шла в свою комнату, сэр, – пробормотала я.
После того, что сказал Алан, я не решалась открывать рот – мне казалось, что Руфус почувствует запах вина. Мне стоило бы опасаться этого человека, его нельзя было недооценивать.
– Что с тобой? Ты пила?
Наверное, если бы до этого я не раскраснелась от танцев на перилах, теперь вся кровь прилила бы к моим щекам. Я молча потупилась.
– Ты была в саду.
Только этого не хватало. Неужели я опять умудрилась испортить платье?
– И ты была не одна. Кто был с тобой?
Я отважно молчала. Алан обещал сохранить мою тайну, и я не собиралась ябедничать на него Руфусу. Его могли выгнать с работы и без того, что я ему разболтала. Даже если бы Руфусу вздумалось выбить из меня правду, я стерплю любые побои…
Но Руфус о таком и не помышлял.
– Иди в свою комнату, – холодно приказал он. – Проспись. Мы поговорим об этом в следующий раз.
Я вздохнула с облегчением. Действительно, легко отделалась! До завтрашнего дня я успею придумать какую-нибудь отговорку и, может быть, найду какого-то козла отпущения, человека, который нравился мне куда меньше Алана.
– Я спрошу у мистера Трента, у кого сегодня был выходной.
И сердце у меня ушло в пятки.
Руфус отпустил меня. Я подозревала, что лучше бы я обняла Алана на прощание. На следующее утро, когда я проснулась, голова у меня раскалывалась, а во рту чувствовался отвратительный привкус. Алан исчез. Его больше не было в Холлихоке. И я могла думать только о том, что это моя вина.
Глава 9
Завтрак тем утром был худшим, что случилось со времени моего приезда в Холлихок, и, даже вспоминая свое прошлое, я не могла вспомнить день ужаснее. Мне было плохо – не потому, что я вчера выпила лишнего, нет, меня мучили угрызения совести и непонимание, что же произошло с Аланом. Я знала, что виновата. Я выболтала ему слишком многое, и если трезво взглянуть на случившееся, то мне стоило бы вести дневник, а не перекладывать свои заботы на плечи лучшего друга, посвящая его в тайны этого дома. Но что сделано – то сделано, прошлого не вернешь…
У меня голова шла кругом, когда я думала о возможных последствиях для него и для себя, а похмелье еще и усугубляло мою ситуацию. Но хуже всего было то, что мне запрещалось говорить и задавать вопросы. Руфус и Вайолет, как ни в чем не бывало, молча сидели за столом. Руфус, бледный и печальный, как всегда, даже не прикоснулся к сладостям на столе, Вайолет едва пригубила чай. Они не сочли нужным отругать меня за недостойное поведение. Я кое-как запихнула в себя сладкую гренку с сиропом, хотя предпочла бы выпить три чашки чаю, и уже собиралась встать из-за стола, когда Руфус наконец-то заговорил со мной:
– С сегодняшнего дня ужинать ты будешь с нами.
Я промолчала. Меня не особо прельщала такая перспектива, но ужин в кухне показался бы мне невыносимым, ведь каждое мгновение я думала бы о том, что теперь место Алана за столом пустует.