Проснувшись утром, я попыталась найти Алана, чтобы попросить у него прощения за вчерашнее и предупредить, что я наткнулась на Руфуса. Но шкаф, куда он днем прятал постель, был закрыт, ширма стояла у стены, а миссис Арден, заметив меня, сказала:
– Если ты ищешь мальчишку, то его тут больше нет.
– В каком смысле? – Я уставилась на нее.
– Ну, он больше не работает в этом доме. Что, по-твоему, могут означать слова «его тут больше нет»?
Она отказалась отвечать на все остальные вопросы и оставалась непреклонной, невзирая на мольбы дать мне его адрес, чтобы я хотя бы могла написать Алану письмо и убедиться, что с ним все в порядке. Впрочем, что бы он сделал с этим письмом, даже если бы у меня осталась какая-то возможность связаться с ним? Как бы он ответил? Где-то в глубине души я подозревала, что Алан там, куда не дойдет ни одно письмо… Но, по сути, я ничего толком не знала. И до момента, пока Руфус приказал мне не только завтракать, но и ужинать с ними, я надеялась, что эта тема больше вообще не всплывет в разговоре.
– Мы решили, что тебе не следует общаться с прислугой, – заявил Руфус. – Скоро приедет наша племянница, и как ее компаньонка ты не должна иметь ничего общего с этим сбродом. – Он холодно взглянул на меня. – Думаешь, тебе ничего не будет за то, что ты сотворила вчера?
Я сглотнула. Что за манера – вначале позволить мне позавтракать, чтобы я поверила, будто мне ничего не угрожает, и только теперь обратить на меня свой гнев? Я представила себе темный сырой подвал, где меня прикуют к стене… Но я подозревала, что на самом деле все будет еще хуже. Алан предупреждал меня, что Молинье опасны. И теперь я боялась, что с ним могло случиться что-то ужасное.
– Ты, должно быть, думаешь, что же произошло с юношей? – Руфус будто читал мои мысли, и оставалось надеяться, что мне это только казалось. – Нам пришлось уволить его. У нас не было другого выбора. Как хозяева этого дома, мы несем ответственность за слуг и стараемся обращаться с ними справедливо. Нет ничего омерзительнее, чем самодурство властителя по отношению к подданным. Но этот юноша обворовал нас. Он признался, что устроил ужин, угостив тебя украденной пищей. Мы выгнали его из дома, но не стали обращаться в полицию, чтобы с нашим именем не был связан никакой скандал. Вскоре нежное, невинное создание прибудет в Холлихок, и репутация этих стен должна оставаться безупречной. Ты поняла?
Облизнув пересохшие губы, я кивнула.
– Мне очень жаль, – сказала я. – Я не знала, что эта еда украдена. Мы просто хотели приятно…
– Мне не нужны твои извинения, – перебил меня Руфус. – Ты очень разочаровала и меня, и мою сестру. Но чего еще ждать от подкидыша без должного воспитания…
Он осекся, ощутив на себе гневный взгляд Вайолет.
– Я думаю, этого достаточно, – мягко сказала она. – Флоранс не виновата в том, как родилась. Если бы мы предоставили ей выбор, она предпочла бы нашу жизнь, а не ту, которой была наказана. Это не оправдывает ее поступок, но я уверена, что больше она так делать не будет. И мы не должны забывать, как она молода. Она действовала из лучших побуждений. Она не воровка, которую следовало бы наказать. И я думаю, она уже усвоила урок.
Я с благодарностью кивнула. Если бы кто-то сказал, что когда-нибудь я буду рада слащавому воркованию Вайолет, я бы ни за что в это не поверила, но сейчас я почти любила эту женщину за то, что она остановила Руфуса.
– Этого больше не повторится, – прошептала я.
Да и как я могла бы повторить что-то подобное теперь, когда тут не было Алана? В этом доме не было никого, с кем я могла бы провести такой приятный вечер, – кроме Люси, конечно, но Люси не юноша… Теперь я осталась без друга – а не об этом ли шла речь? Не важно, что Алан украл вино и эти рулеты. Не важно, что я излила ему душу. Речь шла о том, чтобы никто не завладел моим вниманием, которое должно безраздельно принадлежать этой зловещей племяннице Молинье. Моя неприязнь к этой девочке росла всякий раз, как Руфус или Вайолет ее упоминали.
– Алан… – осторожно начала я, но договорить мне не дали.
– Ты больше не будешь о нем говорить, – отрезал Руфус. – Радуйся, что мы не выгнали из дома и тебя заодно. Ты забудешь об этом юноше. Немедленно.
Я инстинктивно закрыла глаза, словно Руфус мог стереть из моей головы все воспоминания об Алане. К счастью, такого не случилось, и я вздохнула с облегчением. Неужели я уже так привыкла ко всем странностям этого дома, что теперь они казались мне куда вероятнее нормального течения событий?
– А теперь приступай к работе, – приказал Руфус. – Мы больше не хотим слышать об этой истории.