– Что случилось? – спросила Бланш. – Ну же, забирай его.
Я кивнула, и мои дрожащие пальцы сомкнулись на медальоне – осторожно, чтобы изнутри ничего не выпало. Металл стал еще холоднее от ледяных пальцев Бланш, и в моей руке он не нагревался. И вдруг медальон открылся, как распускаются цветы на рассвете, – без какого-либо моего участия крышка внезапно поднялась, и хотела я того или нет, но я увидела, что находится внутри. Вернее, что там не находится. Медальон был пуст.
Я сглотнула, пытаясь подавить отчаяние, разочарование, горечь предательства. Все эти годы я берегла медальон как величайшее сокровище мира, скрывала его от посторонних глаз, и даже мисс Монтфорд о нем не знала и потому не пыталась отобрать его. И все ради чего? Ничего. Только пыль, кружась, легла на мою ладонь, крошечные пылинки, которые не расскажут мне мою историю. Я не шевелилась, не могла даже смахнуть эту пыль. На глаза мне наворачивались слезы. Я медленно зажала медальон в кулак, хотя теперь он весь был перепачкан этой пылью. Во мне нарастала ярость. Меня только что лишили наследства! И поскольку рядом больше никого не было, я обрушила эту ярость на Бланш.
– Это все ты! – крикнула я. – Ты забрала то, что лежало внутри! Отдай! Мне все равно, что ты умеешь показывать всякие фокусы, как твой дядюшка. Я не позволю меня обокрасть!
Бланш смотрела на меня, как испуганный ребенок, не понимающий, что происходит. Ее глаза распахивались все шире. Наверное, впервые в жизни на нее кто-то накричал, но если бы мне не удалось сдержаться, я бы и вовсе набросилась на нее с кулаками.
– Ты о чем? – Ее голос дрожал. – Я у тебя ничего не крала.
Я разъяренно протянула ей медальон, хотя мне хотелось просто швырнуть его ей в лицо. Но в то же время я не хотела с ним расставаться – я слишком привязалась к нему за эти годы.
– Вот! Там же ничего нет!
Бланш нагнулась к моей руке. Что она пыталась разглядеть? Медальон как медальон, таких тысячи. Круглая плоская коробочка с крышкой. Внутрь можно было положить маленький рисунок. Металл изнутри почернел. И там ничего не было.
– Но медальон ведь не пустой! – Бланш с облегчением рассмеялась. И подула на пыль, отчего та полетела мне в лицо. – Вот видишь! – Наверное, она гордилась тем, что в момент моего наибольшего разочарования сумела еще сильнее унизить меня. – Какая красивая пыльца! Серебристая. Это пыльца фей.
Я больше не могла этого выносить. Лицо у меня горело от слез, градом катившихся по раскрасневшимся от злости щекам. Я свободной рукой оттолкнула Бланш, едва не сбив ее с ног, и выбежала из комнаты. Мне было все равно, что на мне только нижнее белье, а нательная рубашка расстегнута. Промчавшись по коридору, я взлетела по лестнице, ворвалась в свою комнату, повалилась на кровать и разрыдалась.
Мне хотелось укрыться, запереться там, где я смогу побыть в одиночестве, где никто меня не найдет, и единственным таким местом была Комната кукол. Медальон все еще холодил мне ладонь – я не хотела выпускать его, мне казалось, что он рассыплется в прах точно так же, как его содержимое. Вытерев слезы, я увидела, что серебристая пыль перемазала мне и руки, и лицо, налипла на ресницах. От этого мне стало еще обиднее. Всю свою жизнь я была девочкой из сиротского приюта. У меня никого не было. Но в этот момент мне казалось, что умерла вся моя семья, все родственники, и мне никогда их не вернуть.
Затаив дыхание, чтобы перестать всхлипывать, я тихонько вышла из комнаты. Вниз по лестнице, через холл, к Комнате кукол… Тихо, на цыпочках… Я не хотела, чтобы Бланш меня услышала. Наверное, скоро она начнет меня искать, но я уже буду там, где ей меня не найти. В Комнате кукол я могла спрятаться. Запереться. Я по-прежнему была в нижнем белье, мое единственное чистое платье лежало на кровати Бланш, а то, в котором я приехала из приюта Св. Маргариты, пропало в первый же день после моего приезда. Может быть, миссис Арден его сожгла. И правильно сделала. Я не собиралась попадаться кому-то на глаза, так какая разница? Ключ был при мне, я носила его под чулком, а к моим чулкам Бланш не прикасалась.