Открыв дверь в кухню, я почувствовала, как во мне поднимается страх. Что, если мое «пробуждение» сработает и тут, и вместо кухарки или ее помощницы я увижу что-то совсем другое? Я покачала головой. Нельзя так думать, иначе жизнь станет не мила.
Может быть, проверить кукол? Бланш, вероятно, права, и действие пыльцы фей уже закончилось. А я так и не «пробудилась», видимо. Но я не решалась зайти в ту комнату. Еще не время. Услышав, как миссис Дойл ворчит в кухне, я кивнула и решительно распахнула дверь.
– Ложку горчицы! Ложку! Вот что я тебе сказала! – Миссис Дойл отчитывала бедную Эвелин. – А вовсе не полфунта! – Она отпустила помощнице затрещину, и от сочувствия у меня разболелась голова и зазвенело в ушах. Но тут гнев кухарки обрушился на меня. – А ты тут что делаешь?!
– Я хочу помочь. – Я широко распахнула глаза и взмахнула ресницами, притворяясь дурочкой. – Мне трудно сидеть без дела.
– Ха! – фыркнула миссис Дойл. – Ха! Вот, значит, что удумала, а? Неделями сюда не спускаешься, нос от нас воротишь, а теперь у тебя хватает наглости явиться ко мне в кухню и пытаться перевернуть все с ног на голову?! Нет уж, твоего приятеля из Холлихока уже вышвырнули, а скоро и тебя отсюда выдворят!
Мне было больно оттого, как она говорила об Алане, но я предполагала подобное отношение. Это была не первая моя встреча с кухаркой.
– Да, мэм, – вежливо ответила я. – И нет, мэм. Я знаю, что Люси поручили большую часть работы, которую раньше выполнял Алан, и потому я спустилась сюда. Я хочу ей помочь. Это справедливо, правда?
– Да ну?! – рявкнула кухарка. – Да как хочешь, как по мне, можешь сковородки чистить, пока твои нежные пальчики мозолями не покроются, только мою Люси отвлекать от работы не смей!
– Ни в коем случае, мэм. – Я подмигнула Люси, сидевшей в углу за спиной кухарки над чаном с грязной посудой.
Она почему-то не решалась посмотреть мне в глаза. Мне показалось, что она еще сильнее исхудала с прошлой нашей встречи и кожа стала еще бледнее. Но кроме этой странности все три человека в комнате были совершенно нормальными. Они были людьми. И я была рада их видеть, даже миссис Дойл. А Люси – особенно. От одного взгляда на нее мое сердце забилось чаще. Я постепенно привыкала к тому, что мир стал таким же, как прежде. Таким, каким он мне нравился.
– Миссис Дойл! – хрипло позвала Люси, когда я села рядом с ней.
От нее пахло кухней, теплом, человеком, и только сейчас я поняла, что Бланш пахла только пудрой и духами – и ничем больше.
– Можно Флоранс… Может быть, Флоранс помогла бы мне вынести мусорное ведро? Вода и так уже остыла, а пока следующая порция подогреется, мне все равно нужно чем-то заняться.
Кухарка тут же влепила ей пощечину.
– Я же тебе говорила: следи, чтобы горячей воды хватало!
На мгновение я почувствовала благодарность к Руфусу. Если бы он не забрал меня из сиротского приюта, меня ждала бы такая же участь.
– Ладно, можете вынести ведро. Только следи, чтобы наша белоручка не испачкала свое красивое платьице!
Так я в очередной раз спаслась от мытья кастрюль и потащила с Люси ведро с костями, картофельными очистками, вялыми свекольными листьями и чем-то мерзким, непонятным, что я не решилась бы давать даже свиньям. Какое же оно было тяжелое! Алану с его сильными руками ведро не доставило бы особых проблем, но Люси была такой худенькой, что я могла бы сжать ее предплечье одной рукой, и мои пальцы коснулись бы ладони. Как же она справляется? Ужасно, просто ужасно!
– Спасибо, – прошептала Люси, когда мы вытащили свою неаппетитную ношу на крыльцо черного хода. – Хорошо, что ты пришла. Я уже думала, что же с тобой случилось? Тебе теперь приходится ужинать с хозяевами.
– С ними не наешься, – ответила я. – Поверь мне, с вами внизу было намного лучше.
Люси кивнула. Какое-то время мы несли ведро молча. Продвигались мы медленно – ведро было полным, и я боялась, что эта мерзкая жижа капнет мне на ноги. Хотя я не из брезгливых, это действительно было бы неприятно. Мне только сегодня утром дали чистое платье, и я надеялась походить в нем еще какое-то время.
– Слушай, Флоранс… – протянула Люси. – Ты умеешь хранить секреты? Я могу тебе кое-что рассказать?
Я кивнула.
– Обещаю, я никому не скажу. – Заметив, что Люси мне не поверила, я добавила: – Клянусь могилой матери.
Эти слова отдавали ложью. Как я могла клясться чем-то, о чем не знала? И чего, возможно, и не было вовсе? Но клятвы страшнее не существовало, а так Люси могла мне довериться.
– Я кое-что нашла. – Она говорила очень тихо, будто даже тут, в отдалении от дома и на полпути к свинарнику, боялась, что нас кто-то подслушает. – Я ее спрятала, побоялась нести в дом. Она такая страшная!