– Ой, это такая глупая старая история, знаешь… У Вайолет был один мужчина, с которым она… Ну… он был ей очень дорог, ты понимаешь, о чем я. А эти две ведьмы – они были сестрами, злыми и коварными, – отобрали у Вайолет ее Тэм… ее Тома. Вот и все. Поэтому нам не нравятся эти имена. С тех пор много времени прошло, но эти две девицы разбили Вайолет сердце.
– Приют, откуда меня забрали, назван в честь святой Маргариты.
– И я могу поспорить, что Вайолет отказалась туда заходить, верно? – Бланш рассмеялась, и я не могла понять, искренен ее серебристый смех или она притворяется. – Если хочешь избежать проблем с Вайолет… лучше не произноси эти имена. Никогда.
Вздохнув, я кивнула. Значит, эта история вообще не связана с куклами. Жаль, что у этой загадки такое банальное объяснение. Я попыталась представить Вайолет юной девушкой и задумалась, когда же все это случилось. Я понятия не имела, сколько ей лет. Но спрашивать точно не стоило.
Вечером я улеглась в постель, думая, как же так вышло, что я за целый день ни разу не поела. Может быть, именно поэтому мне приснился очень странный сон. Я лежала под покрывалом из тонкого тюля, полностью обнаженная. Вдруг пришла Бланш и начала кормить меня зеленым виноградом. Виноградины были большими, как сливы, сладкими и пьянящими, как крепленое вино. И я не могла остановиться, все ела и ела. Мой разум затуманился, и я почти проснулась. Где-то на грани между сном и явью у меня возникло странное ощущение, что я давно уже знаю Бланш, мы были знакомы задолго до того, как нас представили друг другу. В том, как она обнимала меня, было что-то привычное. Но если я никогда не прикасалась к ней раньше, как ее объятия могли казаться мне такими… родными?
А потом – то ли во сне, то ли в яви – в моем сознании вдруг сложилась целостная картина. Дженет. Бланш – это Дженет. Ее душа вылупилась, оставив пустой кокон, куклу. И теперь ее душа в теле Бланш…
Тюль порвался. Девочка с виноградом исчезла. Но сон не закончился. Он только начинался. И превратился в мой худший кошмар.
Глава 12
Я проснулась в холодном поту, пропитавшем простыню и покрывало. Мне было так холодно, будто я лежала на льду. Именно так я себя и чувствовала – оледенелой. Я едва могла пошевелиться. Может быть, к лучшему, что сон почти развеялся и я уже помнила далеко не все, но главное мне стало ясно. В глубине души я с самого начала все знала, но только сейчас смогла сопоставить разрозненные детали. Как Руфус ездил в Лондон. Как Алан целый день носил в подвал лед. Какая Бланш бледная и холодная. Как Руфус читает в «Таймс» только некрологи. Как душа куклы, вылупившаяся около недели назад, очутилась в теле четырнадцатилетней девочки. Все это вдруг обрело смысл. И я поняла, что мне нельзя оставаться в Холлихоке. Нужно бежать отсюда, причем немедленно.
Я встала с постели и подошла к окну. Кости и мышцы, все болело, я едва могла шевелиться. Снаружи было темно и тихо. Я стояла, дрожа, вдыхала свежий ночной воздух, а занавески развевались, как одеяние призрака. Но я больше не испытывала холода. Я не знала, который сейчас час. Небо затянули тучи, я не видела ни луны, ни звезд, над землей стелился туман. Вцепившись в подоконник, я постепенно успокаивалась и пыталась все осмыслить.
Дело было не только в Бланш. Если у Бланш тело умершей, то и Руфус с Вайолет носили тела мертвецов, бледные, холодные, как лед.
Я не знала, кто они – злые духи или живые куклы. И знать не хотела. Я хотела только убраться отсюда подальше. Но я не уйду одна.
Первым делом я взяла клетку, все еще стоявшую на столике для умывания, – естественно, Бланш забыла о своем обещании принести подставку. Но теперь это было уже неважно. Я поставила клетку на подоконник, сдвинула к самому краю и открыла дверцу.
– Ну же, – шепнула я крапивнику. – Улетай! Теперь ты свободен.
Но птица не обращала на меня внимания. Она спала на жердочке, ничуть не интересуясь возможностью освободиться. Ладно, заметит, как проснется. Я оставила клетку на подоконнике, закрепив ее, чтобы окно и дверца оставались открытыми на тот случай, если крапивник все-таки решит улететь. Затем я вышла из комнаты. Я искала Люси. Она жила на верхнем этаже, как и я, но я не знала, в какой именно комнате. Нужно было передвигаться бесшумно, и я молилась, чтобы дверь не скрипнула и я угадала с первого раза.
Затаив дыхание, я прислушалась. На третьем этаже находились комнаты всех слуг, только Алану приходилось спать под лестницей в подвале. Поэтому я могла наткнуться вовсе не на того, кто мне нужен. За одной дверью раздавался оглушительный мужской храп. Судя по всему, храпели двое, а значит, там спят Том и Гай. Я постаралась держаться оттуда подальше. За другой кто-то выводил носом удивительнейшие отвратительные трели – должно быть, миссис Дойл. К этой двери я тоже не прикоснулась. Но за третьей царила тишина, и я, медленно приоткрыв дверь, осторожно заглянула внутрь. Люси и Эвелин, молодые хрупкие девушки, едва ли будут шуметь во сне.