У меня не было определенной цели. Может быть, я хотела узнать, где же все-таки вход в лабиринт, или проверить, приведет ли дорожка меня к стене и в лучах солнца. Или я хотела посмотреть на сломанную куклу, проведать свинок, этих последних существ в имении, остававшихся теми, кто они на самом деле. Но я не могла выбрать, поэтому просто позволила ногам нести меня, куда глаза глядят.
Да, это был сад фей. Теперь я поняла, почему все цветет одновременно, и неважно, какой сейчас месяц. Поэтому мне было так хорошо здесь. Мне казалось, что феям место в садах и парках, а не в домах. И уж точно не в человеческих трупах. Постепенно я поняла, что меня так пугает. Бланш была только началом. Тут так много кукол – и для каждой в наш мир явится новая фея. Вначале они заполонят этот дом, а потом распространятся по людским землям. Но что в этом плохого? Если у фей не было другого выбора, если только так они могли выжить здесь в наше время… занять мертвое тело все же лучше, чем отобрать живое… И что случилось бы, если бы они этого не делали? Каким был бы наш мир без фей? И без грез?
Но как я ни старалась понять Руфуса и Вайолет, я все же с удовольствием отказалась бы от подаренных ими снов. Я тосковала по прежней жизни, даже по сиротскому приюту, когда я пребывала в блаженном неведении и в точности понимала, где мое место. Если бы сейчас мне удалось вернуться в прошлое, когда Руфус приехал в приют Св. Маргариты и спросил, кто любит играть в куклы, я первой бы подняла руку. Играть с куклами хорошо. Руфус, Вайолет и Бланш играли с людьми.
Я шла по лужайке, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Мысли переполняли мою голову, и у меня не хватало сил смотреть по сторонам. Только иногда я останавливалась, оглядывалась, пытаясь понять, где же очутилась, и шла дальше. На мгновение мне подумалось, что работа садовника принесла свои плоды: теперь все казалось не таким заросшим и неухоженным. Мне стало немного грустно от этого, и я представила себе, как тут все выглядело до появления Вейверли, когда сад еще принадлежал мисс Лаванде…
И тогда в моем сознании заклубился новый рой вопросов. Кто такая мисс Лаванда? Вернее, что она такое? Я уже давно не верила в то, что она тетушка Руфуса, все эти семейные связи и родовое имя были не более чем прикрытием. Была ли мисс Лаванда феей, собиравшей души, чтобы вернуть своих соплеменников в мир людей? Или она была человеком? Если так, зачем ей куклы? Все как-то не складывалось. Если она была феей – то неужели она умерла? Скончалась от старости?
Я тряхнула головой.
Феи так просто не умирают. Но их человеческие тела не могут жить вечно. Если мисс Лаванда была первой, кто вернулся в человеческий мир, то она вселилась не в труп, а в тело настоящего живого человека… Впрочем, какой смысл думать об этом? Я могла часами ломать голову, размышляя, кем же была мисс Лаванда, но едва ли это дало бы мне что-то новое. Эта женщина умерла, и я никогда не получу от нее ответы, которые мне нужны. Думать о прошлом, потому что меня пугает настоящее… Это глупо. Так поступают только трусы. Я должна прийти к какому-то решению, прежде чем вернуться в дом. Ко всему еще и дождь начался.
Вначале едва заморосило, и я подняла голову, чувствуя, что мои волосы чуть-чуть намокли. Что там с тучами? Мне в глаз попала капля. Я задумалась, стоит ли спрятаться под деревом или бежать в дом, когда вдруг хлынул ливень. Не успела я досчитать до десяти, как тугие струи ударили в землю.
До дома было слишком далеко. Я побежала к ближайшему дереву, но это ничуть мне не помогло – вода пробивалась сквозь переплетение ветвей, и я мгновенно вымокла, будто стояла под открытым небом. А затем я вспомнила о старой часовне. Хотя она и заперта и внутрь мне не забраться, но крыша выступала над стеной, и она защитит меня лучше, чем кроны деревьев. Пришлось оглядеться, чтобы понять, где именно я нахожусь, но я и так уже промокла до нитки, так что какая разница? Тем не менее я побежала в сторону часовни. Трава была такой скользкой, что я чуть не упала, но мне удалось добраться до часовни в целости и сохранности.
Мокрая и запыхавшаяся, я остановилась, злясь на себя. Теперь я очутилась еще дальше от дома, а судя по всему, ливень и не думал прекращаться. Значит, мне еще раз придется пересечь сад под дождем, чтобы переодеться в сухое. Конечно, теперь я была укрыта от ливня, но только до тех пор, пока прижималась к стене и втягивала живот. Я думала, как хорошо, что даже самый благожелательно настроенный человек вряд ли назовет меня пышногрудой. Поскольку в Холлихоке я не располнела, а даже немного похудела, единственным, что выдавалось из-под навеса, оказался мой кончик носа.