Куп ничего не ответил. Но капли пота у него на лбу не имели ничего общего с жарой.
— Что случилось? — полюбопытствовала Бакстер. — С той пленкой, я имею в виду?
— Не знаю, — с видимым усилием выдавил из себя Куп.
— Вот как? Я думала, что ты ее уничтожил. Но теперь это не имеет значения, она уже наверняка попала на какой-нибудь интернет-сайт.
Дарби спросила:
— Вы рассказали матери о том, что сделал с вами Салливан?
— Она уже знала, — ответила Бакстер. — Мистер Салливан показал ей снимки, сделанные «Полароидом», те самые, на которых он приставлял пистолет к моему виску. И те, на которых я у него отсасывала. Вот они-то расстроили ее по-настоящему.
— Это мать вам так сказала?
— Ей не нужно было ничего говорить. Мистер Салливан взял меня с собой в больницу. Так что я была там, когда он показывал ей фотографии. Думаю, он хотел, чтобы мое присутствие заставило ее и меня задуматься.
— Ваша мать обратилась в полицию?
— Вы шутите? Она посоветовала мне держать язык за зубами и делать, что велят, иначе со мной могло случиться то, что происходило с другими подружками мистера Салливана. Поскольку я сейчас сижу здесь и разговариваю с вами, угадайте с трех раз, какое решение я приняла?
У Дарби голова шла кругом. Она не знала, что хуже: то, что женщина монотонным, лишенным всяких эмоций голосом, как у пациента, которому сделали лоботомию, рассказывала, как ее неоднократно насиловали полицейские и главарь гангстерского клана, или то, что этот кошмар происходил с благословения ее матери.
— Мишель, — спросила Дарби, — вам известны имена пропавших женщин, которые встречались с Салливаном?
— Ничего не приходит в голову. Спросите Купа. Он ухаживал за несколькими подружками мистера Салливана.
— Нет! — выкрикнул тот хриплым голосом. — Этого не было!
— Правильно. Я совсем забыла. Ты не ухаживал за ними, ты просто трахал их. Ты и другие парни на вечеринках в отелях.
Куп оттолкнулся от перил.
— Я никогда не принимал участия ни в чем подобном, Мишель, и тебе это прекрасно известно.
— Эй, я не осуждаю тебя за то, что ты решил помочить свой конец. Ты же у нас не святоша, верно?
— Будь оно все проклято, и ты тоже, Мишель! — заявил Куп. — Я ухожу отсюда.
Куп открыл раздвижную стеклянную дверь, а потом с грохотом задвинул ее за собой. Дарби смотрела ему вслед. Ей хотелось броситься за ним и понять наконец, что здесь происходит.
39
Бакстер взяла пачку сигарет «Мальборо» и сказала:
— Кажется, я привела его в замешательство.
Дарби вдруг поняла, что, помимо смятения и растерянности, в глубине души злится на эту женщину.
— Я бы сказала, что вы очень постарались спровоцировать его.
— У нас с Купом много общего.
— Что именно? Вы встречались с ним?
— Нет, а жаль. К несчастью, у него были высокие требования, и он получил свой кусок пирога, потому что чертовски симпатичен. Все женщины, которых я знаю, готовы с радостью прыгнуть к нему в койку. Уверена, что и вы подумывали об этом, разве нет?
— И все-таки, что вас связывает?
— Это уж пусть он вам расскажет. А с меня на сегодня довольно.
— Присядьте. У меня к вам еще несколько вопросов о тех копах, которых вы встречали на вечеринках в отеле.
— Я не знаю, как их зовут, если вы спрашиваете об этом. Как это ни странно, но они почему-то не сочли нужным мне представиться.
— А их лица вы смогли бы узнать?
— Они носили маски Хэллоуина. А с маской на лице можно вытворять что угодно.
— А вы не слышали, как они называют друг друга? Или, быть может, другие женщины говорили вам что-нибудь по этому поводу?
— Нет и нет. Я видела только их члены. Вот если у вас найдутся фотографии мужских членов, тогда я помогу вам в них разобраться.
— Тот человек, который недавно с вами разговаривал…
— Он — коп, — отрезала Бакстер, закуривая очередную сигарету. — Не спрашивайте меня, как его зовут, потому что у него никогда не было имени.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что есть такие люди, которые появляются здесь и снова исчезают, как призраки. Спросите Купа. Он скажет вам то же самое.
— Этот коп был одним из тех, кого вы встречали в отеле?
— Я бы не удивилась этому.
— А как насчет других девушек в отеле, вы знали их?