Бакстер откинула голову на спинку стула и уставилась в темное небо.
— Большинство из них умерли или сидят в тюрьме.
— Вы знали кого-нибудь из них?
— Кое-кто из них родился и вырос в Чарльстауне. Мистеру Салливану нравились местные девчонки. Наша гордость и все такое, говорил он.
— Кендра Шеппард была одной из таких девушек?
— Не знаю такую.
— Вы уверены? Она выросла здесь. Кстати, ее родителей убили не далее чем в трех кварталах отсюда. Мне кажется, что вы должны помнить об этом случае. Ее родителей застрелили во сне. А потом Кендра таинственным образом исчезла.
— Здесь многие умерли. Или исчезли.
— Мишель, зачем вы рассказали мне историю о себе и своей матери?
— Я подумала, что вам не помешает урок истории, док.
— Мне кажется, дело не только в этом.
Где-то вдалеке гулко хлопнули двери. Бакстер повела себя так, будто услышала выстрелы. Она вскочила на ноги и, вцепившись обеими руками в ограждение балкона, расширенными от страха глазами уставилась на группу людей, вооруженных ведрами, лопатами, носилками и ситами, которые стояли внизу, на улице, вокруг фургона. Со своего места Дарби разглядела невысокую и пухлую фигуру доктора Эдгара и его прическу в стиле Альберта Эйнштейна с развевающимися встрепанными волосами.
— Кто эти люди? — спросила Бакстер.
— Это студенты отделения антропологии.
Женщина растерянно посмотрела на нее.
— Они помогут выкопать тела в подвале, — пояснила Дарби. — Мы нашли останки трех человек. Все женщины.
Бакстер ничего не сказала. Она смотрела, как студенты гуськом потянулись в дом.
— Этих женщин будет нелегко идентифицировать, — сказала Дарби. — Кто-то вырвал у них зубы и отрезал пилой пальцы на руках и ногах. Если вам известно что-нибудь, что может помочь нам…
— Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь.
— Не можете или не хотите?
— Нельзя поймать призрака.
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Я имею в виду, что по-прежнему есть люди, которые приходят сюда и уходят, как призраки. И у них нет имен.
— Как тот мужчина, с которым вы недавно разговаривали?
Бакстер не сводила глаз с дома.
— Похоже, вы нормальная женщина, но вся штука в том, что здесь никто не станет разговаривать с вами. А с теми, кто все-таки рискнет заговорить, произойдет несчастный случай. Или они попросту исчезнут. У вас к поясу прицеплен значок? С таким же успехом вы можете быть прокаженной.
Дарби облокотилась о перила балкона рядом с Мишель и сказала:
— Кендра Шеппард жила в Вермонте вместе с сыном.
Никакой реакции.
— Кендра жила под чужим именем — Эми Холлкокс, — продолжала Дарби. — Они с сыном приехали в Белхэм несколько дней назад.
— Сколько лет ее сыну?
— Двенадцать. Человек, выдававший себя за федерального агента, вошел к нему в палату, и Шон, сын Кендры, испугался того, что ему придется уехать с этим человеком. И знаете, что он сделал?
Ответом ей было молчание.
— Шон попытался совершить самоубийство, — сказала Дарби. — Выстрелил себе в голову. Похоже, он носил с собой пистолет для защиты. Перед тем как убить себя, он сказал мне, что его мать боялась, что эти люди отыщут ее. И они ее нашли. В Белхэме. Хотите знать, что случилось с Кендрой?
— Не очень, если честно.
— Ее привязали к стулу и перерезали горло.
Бакстер перевела взгляд на балконное ограждение и длинным ногтем, на котором сверкали фальшивые бриллианты, луна и звезды, отколупнула чешуйку краски.
— Вы не знаете кого-то, кто мог бы поступить с ней так? — спросила Дарби.
— Нет.
— Вы знали, что Кендра Шеппард сменила имя и сбежала отсюда?
— Нет.
— Вы готовы подтвердить свои слова под присягой?
— Конечно, почему нет? Вы можете снять с меня показания прямо сейчас, если хотите. Вон там, под одной из ножек кухонного стола, торчит Библия. Мне нужно было подложить что-нибудь, чтобы он не шатался.
— Если вы боитесь, я могу устроить предупредительное заключение с целью защиты.
— У кого, у федералов? — Бакстер рассмеялась. — Нет уж, спасибо. Лучше я буду полагаться на себя здесь, в реальном мире.
Дарби сменила тактику.
— Мишель, то, через что вам пришлось пройти… не могу выразить словами, как мне жаль вас. — Она надеялась, что голос выдает чувства, которые она сейчас испытывала. — Вы не заслужили такого обращения. И никто не заслуживает.
— Мне не нужна ваша жалость. Я всего лишь хотела объяснить вам, как обстоят дела.
— Я могу направить вас к психоаналитику, который не возьмет с вас денег за свои услуги.