Хильда сидела за столом почти в центре зала, лицом ко входу. Свендсен подошел к ней, остановился и сказал:
— Как, мисс Корвит!
Она сразу же заметила его. Искреннее удивление на ее лице мгновенно сменилось выражением замкнутой отчужденности. Положив ложку на край тарелки с супом, она нервно промокнула губы салфеткой.
— Что вы здесь делаете, Свендсен?
— Машина барахлит, мисс, — любезно объяснил он. — Ее чинят, а я пока гуляю.
— И случайно зашли сюда.
— Но я голоден, — с легким изумлением ответил он.
Хильда недоверчиво посмотрела на шофера.
— И вы всегда едите в таких местах? — В ее голосе сквозили нотки наигранной холодности, за которой угадывалось нечто похожее на понимание.
Свендсен не разочаровал ее. Поколебавшись для проформы, он ответил:
— Честно говоря, я заметил ваш «бьюик» на улице, вот и заглянул сюда. — Он пожал плечами и посмотрел ей прямо в глаза. — Увидев вас, я решил не упускать случая.
Как он и ожидал, краска залила ее лицо. Взяв ложку, Хильда принялась за еду, не отрывая глаз от тарелки.
— До чего лестно! — произнесла она нарочито насмешливо тоном, но голос ее сорвался. — Можете присесть, если хотите.
Он широко улыбнулся и сел за столик.
— В каком смысле «не упускать случая»? — неожиданно спросила Хильда.
Не поднимая глаз от меню, Свендсен ответил:
— Что? О, боже, как я проголодался! Я имел в виду как раз тот случай, если вы пригласите меня сесть за ваш столик. Кое-кому предрассудки мешают обедать в обществе своих шоферов.
Официант принес Хильде отбивную, и Свендсен, отложив меню, заказал горячий бутерброд с индейкой. Хильда молчала, и через некоторое время он продолжал:
— Но вы, конечно, очень демократичны. Вы доказали это, когда разгребали со мной снег. — Она не ответила, и Свендсен попробовал зайти с другого боку, наблюдая за ее реакцией. — Некоторые же, наоборот, страдают комплексами социальных работников. Они изо всех сил стараются, чтобы другие почувствовали себя ровней им.
На сей раз последовал ответный выстрел. Хильда положила вилку и негодующе выпрямилась.
— Я совсем не такая! Вы ко мне несправедливы! Вы когда-нибудь видели меня…
— Да, — с мрачным удовлетворением ответил он. — В вас все-таки есть искра жизни.
— Что? — Хильда готовилась к наступлению по всему фронту, но его неожиданное замечание вконец сбило ее с толку. — Что вы…
— Мне просто было интересно, сдаетесь ли вы без боя. — Ему принесли бутерброд, и он откусил здоровенный кусок, как будто разговор был закончен.
— Господи, что вы такое…
— Интересно, что бы сказал ваш отец, если бы видел вас сейчас? — мечтательно продолжал Свендсен, провожая глазами стройную девушку в облегающем розовом платье.
Сбитая с толку, Хильда растерянно взглянула на девушку, потом опять на шофера, и вновь занялась своей отбивной.
— Скорее всего он просто посмотрел бы сквозь вас и сказал: «Привет, Смит» или что-то в этом роде, — ответила она чуть погодя. — А вы, наверное, вообразили себе эдакую романтическую картину — как он возмущается по поводу недостойного поклонника?
— Вы сказали «поклонника»?
На этот раз ее румянец был куда ярче, чем прежде.
— Я просто развивала эту тему.
— Психологи считают, — как бы отвлеченно рассуждал Свендсен, — что случайных оговорок не бывает.
— Беда всеобщего образования, — парировала она, — в том, что все, от дворника и до… кого угодно, становятся психологами-любителями.
— Ваша демократичность дала трещину. Сейчас вы — светская дама.
Хильда склонилась над своей тарелкой.
— Наверняка вы были в косметическом салоне, — весело продолжал Свендсен. — Сегодня вы выгладите еще более неестественно.
Она вздохнула и заозиралась по сторонам. Казалось, она ищет оружие. Помолчав, Хильда мягко спросила:
— А с горничными вы тоже так разговариваете? Не знаю, как светские дамы, но Патрисия этого уж точно не стерпела бы.
— Я водил Патрисию в кино только потому, что это вроде как предполагалось. Шофер и горничная, сами понимаете. Но она очень тупа.
Хильда, казалось, начинала жалеть, что пригласила его за свой столик. Когда она упомянула Патрисию, его глаза вдруг насмешливо сверкнули, и это чуть не заставило ее прикусить язык.
— Очень рада, что вы мне сказали, — произнесла она после паузы. — Меня ужасно интересует личная жизнь моих слуг.
— Ну вот, опять светская дама.
— Но не такая уж плохая. Я уже целую неделю не била свою гор… своего дворецкого.