“А вдруг я не готова?” — мелькнуло в голове. Но отступать было некуда.
Она толкнула дверь, и вошла.
Сначала — темнота. Настолько глухая и давящая, что хотелось кричать. Шаг, второй, третий — и вдруг… лампа. Её свет был тусклым, но согревающим. Он осветил старую детскую комнату. Стены — те самые, с рисунками, которые она делала в семь лет. Куклы на полках. Тот самый плюшевый заяц, без уха. И в углу — он.
Отец.
Он сидел, спиной к ней. Тот же силуэт. Та же осанка. Даже запах, как в детстве — смесь табака и свежего воздуха.
Моника застыла. Не дышала. Сердце сжалось в кулак.
— Папа… — вырвалось еле слышно.
Он не обернулся сразу. И она поняла — здесь снова будет испытание.
На стене загорелась надпись:
“Чтобы исцелиться — нужно пройти сквозь боль. Говори всё. Без маски. Без игры.”
Моника подошла ближе. Папа обернулся. Его лицо было… знакомым и чужим одновременно. Она видела в нём того, кого обнимала, когда ей было шесть. И того, кто ушёл, когда ей стало четырнадцать.
Она стояла перед ним — не ребёнок, не взрослая, а что-то посередине.
— Почему ты ушёл?.. — прошептала она, почти срываясь. — Я столько раз ждала… думала, ты придёшь. На день рождения. На выпускной. Просто — когда мне было плохо.
Слова рвались, как цунами.
— Я любила тебя. И ненавидела. Я винила себя, думала, я плохая, что ты ушёл. Плакала под подушку, смотрела, как маме тяжело… я так хотела, чтобы ты хотя бы позвонил…
Он слушал. Молча. А она кричала. Сначала голосом. Потом — сердцем.
— Я выросла. Я сильная. Но внутри… внутри я до сих пор та девочка, которая стояла у окна, надеясь, что ты вернёшься.
Он потянул к ней руку, и на секунду ей захотелось броситься в эти объятия. Но Комната не прощала фальши.
Она сделала шаг назад.
— Я прощаю тебя, — сказала она. — Не потому, что забыла. А потому что больше не хочу носить в себе этот груз.
Папа улыбнулся — впервые. По-настоящему. Так, как тогда, когда учил её кататься на велосипеде.
И исчез.
Осталась тишина.
Но в груди стало легче. Гораздо.
Это была не просто встреча.
Это было освобождение.
Глава 5. Пути назад нет
Моника подошла к двери. Она чувствовала: вот-вот откроет её, и всё закончится. Рука уже лежала на холодной ручке. Но как только она сжала её — дверь исчезла. Просто пропала, как мираж.
Моника остолбенела. В её груди всё сжалось, в горле поднялся ком, дыхание участилось.
— Что?.. — вырвалось шёпотом.
Она села на пол, прижав колени к груди, и слёзы хлынули сами собой.
— Как же так?! Я же прошла все испытания… Я всё отпустила… Я услышала сегодня столько всего… сделала выводы… ушла от прошлого…
Слёзы душили.
— Боже… если ты меня слышишь, скажи, что я делаю не так?
И вдруг, в комнате вспыхнул яркий свет. Над ней появился экран. Моника прищурилась, глядя вверх — на нём была она, в больнице. Бледная, лежащая без сознания… Рядом — мама, державшая её за руку, нежно гладила по пальцам, шептала что-то едва слышно.
— Мама… — прошептала Моника.
— Не плачь, пожалуйста… я скоро вернусь. Обещаю…
Губы её дрогнули, и с этими словами на экране всё исчезло.
Вслед за этим появилось оно — сообщение. Словно кто-то писал перед ней прямо в воздухе, и каждое слово било по сердцу:
**“Вернувшись, ты должна стать сильнее.
Не позволяй своему доброму сердцу рушить твои надежды и планы.
Не позволяй людям, которые огорчены своей жизнью, огорчать твою.
Оставайся собой, но будь сильнее.
Тебе нужно сделать выбор. Вернуть тебя так просто я не смогу —
у тебя слишком сильная травма.
Поэтому выбор за тобой:
Либо я оставляю твою карьеру модели,
но ты больше никогда не заговоришь.
Или всё останется как прежде,
но без модельного агентства.
Ты не сможешь встать на ноги,
ты будешь ездить в коляске.
Выбор за тобой.”**
Моника встала.
Перед ней появились две двери.
Обе массивные, свет из-под них еле просачивался.
На одной — табличка: “Голос”
На другой — “Модельное агентство”
Она смотрела на них, не мигая.
И только спустя пару минут прошептала:
— Я справлюсь…
Подошла к двери с надписью “Голос”.