Днем дверь его камеры открылась, и надзиратель приказал ему выйти. Его привели в кабинет, в котором он уже был прошлой ночью. Там уже находились Том и два детектива. Ему указали на стул, и он сел. Пот ручьями струился по его подмышкам. Он чувствовал, как пот стекает по ребрам.
Осмотревший девушку доктор сказал, что она девственница (он уставился на детектива, понимая только, что сильно потеет, из-за чего у него зачесалась голова). На этот раз вы легко отделались. Но если я кого-то из вас тут еще раз увижу – я вам головы поотшибаю. Детектив посмотрел на него.
Ты зачем сказал, что трахнул ее?
Он заморгал и от испуга только через пару секунд смог промычать, что ничего подобного не говорил.
Ты меня сейчас лжецом назвал, что ли?
Он отрицательно покачал головой и заморгал еще чаще. Нет, сэр. (Он пытался думать, но его разум не функционировал. Он пытался вспомнить, спрашивали ли они его насчет того, что он ее трахнул, но так и не смог. Он был уверен, что они его не спрашивали, но точно не помнил.) Он начал что-то бормотать, но детектив оборвал его.
Хрен с тобой. Забирай свое барахло и вали отсюда. Мне работать надо.
Конверты с их вещами были на столе, и Том сказал, что в его конверте должна быть куча денег. Он уставился на Тома и его ухмылку и едва не запаниковал снова. Ему очень хотелось сказать ему, чтобы он заткнулся. Ему просто хотелось убраться отсюда как можно скорей, и все.
Детектив оглядел Тома. Ты бы заткнулся, щенок, не то в госпитале окажешься.
Они подписали бумаги, рассовали свои вещи по карманам и выскочили из участка. Всю дорогу до баржи Том шутил по поводу их залета, но он думал только о том, что ему нужно вернуться домой. Она никогда не узнает.
От запаха невозможно было избавиться. Он по-прежнему его чувствовал. Такой сильный, что на вкус попробовать можно было. Он не мог ей рассказать. Как о таком рассказать матери? Он не знал точно, что это вообще было, но чувствовал, что не стоило об этом рассказывать. Он просто сидел и ковырял ложкой в тарелке с хлопьями. В чем дело, сын? Почему не ешь свой завтрак? Не знаю, мам. Аппетита нет. Ты в порядке? Не заболел? Со мной все нормально. Просто есть не хочется. Может, позже проголодаюсь. Но ты вообще ни одной ложки не съел. Съешь пару ложек, может, аппетит проснется? Я ж говорю, я не голоден. Он выскакивает из-за стола и идет в свою комнату. Просто оставь меня в покое, хорошо? Он скорчился на своей кровати, зная, что его мать сейчас сидит за столом и грустно смотрит на стул, на котором он только что сидел. Запах такой же сильный.
Тупой сукин сын. Не знал. Просто не знал. Нахер, НАХЕР все это!
Машина затормозила перед ними, и из нее выскочили двое мужчин. Один схватил его, и он его ударил, отшвырнув на машину, и хотел было еще разок ему заехать, но второй мужик вытащил свой жетон и сказал, что они из полиции. Он успокоился и уставился на них. А чего сразу не сказали? Что вам от нас нужно? Нам нужно девчонку проверить. Мы думаем, что она из дома сбежала. O.K. Ладно. Извини, что стукнул тебя, но мне показалось, что вы нас ограбить хотите. Коп, которому он врезал, уставился на него, и он смотрел в ответ без страха.
Он сел на кровати, чувствуя запах. Его начинало подташнивать. Ему хотелось выскочить на свежий воздух, чтобы он выветрился, но для этого ему нужно было пройти через кухню, мимо матери, чтобы выйти из квартиры. Ему этого не хотелось, но он просто должен был проветриться. Если он не выйдет из дома, его стошнит, и мать задавит его своим беспокойством. Отчаяние подняло его с кровати. Ему хотелось выбежать из дома, но он заставил себя идти как можно медленнее, объяснив по ходу матери, что хочет немного пройтись, а затем ускорив шаг, чтобы избежать ее возражений. Он торопливо прошелся по улице, глубоко вдыхая и полностью выдыхая воздух из легких. Как она не догадалась? Не почувствовала? Странно, что не почувствовала. Не лучше Мэри.