Коп, которого он ударил, смотрел на него, периодически промокая лицо носовым платком. По выражению лица Тома он понял, что тот напуган, и ободряюще улыбнулся ему. Когда их доставили в полицейский участок, копы резкими тычками заставили его встать по стойке смирно, и он стоял не двигаясь, молча, глядя им прямо в глаза, пока они не сказали ему следовать за ними. Он спокойно и твердо отвечал на их вопросы. Когда они снова спросили его о девушке, он повторил, что между ними ничего не было. Почему бы вам ее не осмотреть? Много времени бы сэкономили. Они орали на него, требуя отвечать на вопросы, а он невозмутимо смотрел на них. Либо вы ее осмотрите и отпустите нас, либо предъявляйте обвинение и дайте нам возможность позвонить. Они продолжали кричать и угрожать, и он ответил им, что ему нечего больше добавить к сказанному. Когда их выпустили через несколько часов, он холодно посмотрел на копа, которого ударил, и, прощаясь, с усмешкой вышел из полицейского участка.
Он, Дон и Стейси ехали к Кэпитал Билдинг. Он был спокоен и уверен в себе. Все эти интервью с репортерами и телевизионщиками изрядно добавили ему этой самой уверенности. В самом начале этой кампании у него были некоторые опасения и даже тревога, но теперь он знал, что ему по плечу любая ситуация. Вообще, это ощущение уверенности в себе пришло не с началом кампании, а в тот момент, когда он поставил на место адвоката, защищавшего полицейских в суде. Да, именно тогда все и началось. Несколько дней на трибуне – и он не дрогнул ни разу. А после этого понял, что выдержит все что угодно. Не то чтобы ему недоставало уверенности в себе раньше, но теперь сомнений не осталось вовсе. Железобетонное свидетельство.
Во время поездки они обсуждали предстоящие слушания и расследование со стороны Сената. Они были воодушевлены. Их усилия наконец-то стали приносить плоды. Они привлекли внимание не только общественности, но и законодательных органов штата. Они понимали, что теперь им придется работать в разы больше, но по крайней мере теперь они видели, что их цель достижима. Это не конец. Все только начиналось.
Интервью, которое он дал после процесса, вышло в воскресном приложении. Это интервью было дополнено фотографиями, сделанными в различных тюрьмах и изоляторах, живописно демонстрировавших плачевные условия, в которых были вынуждены существовать осужденные. (Нет. Нет. Это будет на следующей неделе.)
Реакция на интервью была даже более благоприятной, чем ожидалось. Читать и отвечать на письма стало полноценной его работой. На следующей неделе вышла первая из серий статей с шокирующими фотографиями. В них снова и снова подчеркивалось, что люди, вынужденные находиться в таких ужасающих условиях, не являлись осужденными, но теми, кого просто обвинили в преступлении и которые согласно закону являлись невиновными, пока не будет доказано обратное.
Самой шокирующей была статья о несовершеннолетних, которым приходилось спать на полу, и которые страдали от недоедания, прочем многие из них даже не были обвинены в каком-либо преступлении, а находились там потому, что их родители были больны или по каким-то причинам не могли о них позаботиться и им негде было жить. Их единственным преступлением было отсутствие жилья. (энергичный кивок, да, это было неплохо, и он снова удовлетворенно кивает.)
Он знал, что у Кэпитал Билдинг собрались репортеры, телевизионщики, фоторепортеры из газет и ему зададут множество вопросов, пока он будет идти ко входу в здание, но он хорошо подготовился. Он просто будет продолжать говорить правду и выбивать почву из-под ног властей, издевавшихся над ним. Их кампания освещалась прессой по всей стране настолько интенсивно, что законодательное собрание Штата чуть ли не умоляло его, Дона и Стейси дать показания. И пусть в атташе-кейсах Дона и Стейси полно фотографий и всевозможных документов, он знал, что именно он является ядром, вокруг которого вращается вся кампания. Свидетельские показания, отчетность, статьи, фотографии и тому подобное, безусловно, важны, но именно его свидетельство встряхнуло общественность. У них были факты, но просто фактов обычному человеку мало. Он же был живым свидетельством. Он придавал значимости этим фактам.